А

Б

В

Г

Д

Е

Ж

З

И

К

Л

М

Н

О

П

Р

С

Т

У

Ф

Х

Ц

Ч

Ш

Щ

Э

Ю

Я


Статьи

Вернуться к рубрикатору

автор статьи : Антоха

В. Руднев, Ю.Лейдерман, А. Плуцер-Сарно "Метафизика футбола"


Нравится статья? ДА!) НЕТ(

Статья когда-то была доступна по адресу http://www.ntv.ru/gordon/archive/2007

Из архива телепередачи "Гордон"
Материалы к программе:

Футбол это игра, в которую играют ногами . В двух словах, наше понимание символической функции ноги сводится к тому, что это субститут мужского полового органа и — шире — вообще субститут сексуальности — и еще шире — субститут человека. («Человек — животное, лишенное перьев, которое ходит на двух ногах».)

Странность того, что ноги используются в игре, причем в самой популярной игре мира, состоит в том, что функция ноги в отличие и в противоположность функции руки состоит не в созидании, не в творчестве, а в разрушении. (Ср. выражение «попирать ногами»; символ смерти — «ногами вперед»). Человек без руки -это просто калека, человек без ноги — это гипертрофированный сексуальный урод. Вспомним соколовскую интерпретацию сказки о медведе на липовой ноге, зловещее скирлы которого служит герою напоминанием о скрипе кровати во время полового акта (подробно см. главу о «Школе для дураков»).

В этом смысле нога в футболе противостоит г о л о в е, которая является, прежде всего, конечно субститутом и аналогом самого мяча. И вот здесь самое главное. Отождествление мяча с головой игрока (головой, как и ногами, можно играть) приводит нас к архаической игре с отрубленными головами, даже, скорее, мозгами врагов, которой забавлялись древние ирландцы Игра, кстати, так и называлась — brain-balls.

Был в то время у уладов обычай вынимать мозг из головы каждого мужа, убитого ими в поединке. Мозг этот смешивали потом с известью и делали из него крепкий шар… [Похищение быка из Куальнге 1965: 346].

Отрубленная голова — символ лишения мощи и силы противника — и можно сколько угодно протестовать против «панпсихоаналитизма», но, кажется, ясно, что это субститут кастрации.

В чем цель (goal — гол) игры в футбол? В том, что при помощи ног (субститутов половых органов) забить (затащить) круглый предмет в некое ограниченное пространство (по сравнению с футбольным полем в целом ворота — это весьма ограниченное пространство), в сетку, в дыру. Стоит ли приводить примеры из «Толкования сновидений»?

Итак, игра в футбол воспроизводит половой акт, где нога играет роль фаллоса, мяч — спермы, а ворота — вульвы. Роль женщины, которая оплодотворятся этим попаданием в цель, играет, конечно, мать-сыра-земля (вряд ли себе можно представить футбол на льду — хоккей на траве, насколько я помню, существует. Хоккей — это замороженный, фригидный футбол, снежная королева, царевна-несмеяна: в сексуально репрессированном СССР футбол, особенно, на международной сцене, не получался, а чемпионами мира по хоккею мы были чуть ли не больше десяти раз подряд. В хоккее сексуальность более утонченная — вместо круглого мяча — плоская шайба, ноги одеты в коньки-контрацептивы (плоская шайба — не мяч-сперма, а контрацептивная таблетка) и даже фаллос искусственный (клюшка) — зато сколько голов забивают: сугубо советская мужская похвальба — сколько «палок» (клюшек) за ночь впарил своей жене.

Противопоставление ego-игрока superego-голкипера показано в футбольном эпизоде романа Ю. Олеши «Зависть», где немецкий форвард Гецке противопоставлен советскому вратарю Володе. «Володе был важен общий ход игры, общая победа исход, Гецке стремился лишь к тому, чтобы показать свое искусство». При этом важно, что матч происходит на фоне сексуальной атмосферы отношений Кавалерова и Вали. Характерно, что, когда мяч, попадая на трибуну, падает прямо к ногам Кавалерова, тот даже не находит в себе сил, чтобы поднять его и бросить обратно на поле, чем символизирует свою полную сексуальную несостоятельность в глазах Вали.

Особая роль вратаря, хранителя, держателя цели (goalkeeper) олицетворяется в том факте, что он один имеет право брать мяч в руки (по сути дела мять, сжимать его(ср. этимологию слова ‘мяч’), ( ср. также «игру» Гамлета с черепом Йорика — тема соотнесенности сакрального и профанного, жизни и смерти в футболе, которая всплывет ниже), то есть по сути мастурбировать им, осуществляя функцию сдерживания сексуальной деструкции, введение ее в разумный «принцип реальности».

Очевидно, что Суперэго-вратарь, с одной стороны, противостоит разрушительному желанию противника, то есть стоит на стражи жизни. Но, с другой стороны, ведь удовлетворение желания направлено в сторону продолжения жизни («оплодотворения» ворот) поэтому, вратарь («привратник») одновременно защищает жизнь своей команды и приближает смерть противоположной.

Психоаналитический смысл заразительности футбола — в его сублимативности.

Мужчина так любит играть, а еще больше смотреть футбол по телевизору (расслабленными после работы, развалившись в отработанных уже нашей рекламой кресле и тапках), потому что устал, а так хочется «впарить» и, конечно, в первую очередь, в «чужие ворота». В этом основной смысл игры — борьба за что? За женщину? Скорее, за невозможность избыточного желания, о котором так много твердили Лакан и Жижек. Футбол это тот самый непристойный объект желания, о котором говорит Жижек в своей последней книге. Почему же непристойный? Потому что смотреть футбол непристойно. Это называется вуаеризм: смотреть, как другие впаривают.

Все же необходимо разобраться с феноменологией мяча и головы. Ведь ясно, что это субститутивные объекты, о чем мы уже говорили, ссылаясь на древних ирландцев. Голова, конечно, тоже имеет непристойную символизацию недаром головой, как и ногами можно отбивать мяч. Но дело не только в этом. Мяч как сгусток сексуальности, и голова как сгусток интеллектуальности порождает интересные параллели. Скажем, параллель между футболом и шахматами. Нет, кажется, более противоположных видов спорта. В футболе подвижное тело и почти не участвует голова. В шахматах неподвижно тело и подвижны мозги. Это не значит, конечно, что в футболе не надо соображать. Но только не головой. (Как и в любви, разумеется.)

Шахматы — любимый пример структуралистов (Соссюра, Лакана, Шаумяна, Ревзина), футбол — интеллектуальное развлечение постмодернистов.

Рассмотрим пространство футбола. Здесь ясно прочерчиваются три оппозиции: маленького, круглого и объемного меча, с одной стороны, и большого, прямоугольного и плоского поля, с другой. Ворота выполняют, как и положено подобным объектам, медиативную функцию: они не такие большие, как поле, покрыты сеткой4, но прямоугольные. Итак, по прямоугольному полю движутся одушевленные объекты, которые при помощи нехитрых ухищрений ногами пытаются вкатить маленький круглый предмет в прямоугольное отверстие.5 Не замечается ли здесь чего-либо странного? Странность в том, что, в сущности, пространство футбола двумерно. Удар вверх практически не функционален, удар вниз практически невозможен (разве только что опять-таки головой). Но ведь мы живем в трехмерном мире. Что дает футболу трехмерность? Земля и небо. И мяч. И голова.

Футбол в отличие о хоккея, баскетбола и волейбола играется на траве, под открытым небом. Поэтому его пространство, будучи плоским, одновременно является безгранично открытым. Мяч в принципе может улететь, куда угодно. Улететь и не вернуться. Его могут забрать зрители в качестве сувенира, он может проколоться обо что-нибудь и наконец просто пропасть в небе.

В стихотворении Агнии Барто

Наша Таня громко плачет,

Уронила в речку мячик -

девочка плачет вовсе не потому, что она думает, что мяч утонет, как полагают тупые родители, а потому, что для того, чтобы достать этот объект желания, надо броситься в реку, в воды непознаваемого, секса и смерти. Пространство футбола — это «пространство любви и смерти» так же, как и пространство сновидения (Человек, смотрящий футбол по телевизору почти что спит, грезит, он полностью умирает в этот момент для мира бодрствующих.)

В этом смысле отождествление мяча с головой, которое так утонченно чувствовали лучшие русские поэты, писавшие про футбол, космизируется.

Мандельштам, стихотворение «Футбол», как всегда странное:

Телохранитель был отравлен

В неравной битве занемог,

Обезображен, обезглавлен

Футбола толстокожий Бог.

Должно быть, так толпа сгрудилась,

Когда, мучительно-жива,

Не допив кубка, покатилась

К ногам тупая голова?

Неизъяснимо лицемерно -

Не так ли кончиком ноги

Над теплым трупом Олоферна

Юдифь, глумились и враги?

Итак, футбольный мяч (матч?) коннотирует отрубленной голове (Иоанна Крестителя — к теме страсти добавляется христианская тема мук тела и духа, стало быть, и Христа; Олоферна — к теме секса добавляется тема предательства и войны, — конечно футбольное поле ассоциируется с полем битвы — это очевидно (представьте себе в духе «Бхагаватгиты», что Марадона, подобно принцу Арджуне, вместо того, чтобы пробивать одиннадцатиметровый, вдруг задумался, отодвинул мяч ногой и пал на сыру мать-землю), всем мифологическим яблокам, вместе взятыми, и еще, самое главное, Земному шару. Футболист бежит по горизонтальному полю с мячом и целью забить гол, «впарить», а по вертикали совершается совсем другой брак, брак между земным шаром и небом, между Вселенной и ее Творцом.

Еще более странно стихотворение Заболоцкого, которое тоже называется «Футбол». Оно довольно большое (56 строк), поэтому его мы не имеем возможности его здесь полностью процитировать. В этом стихотворении бег героя-форварда оборачивается избиением его противниками, отравлением, и, конечно, обезглавливанием. При этом мяч явно превращается в земной шар. И эта триада: мяч — голова — земной шар — безусловно определяет глубинную семантику этого текста о футболе, смысл которого, как мне кажется, в том, что бег форварда по горизонтали на пути к победе, к осуществлению желания, совершенно поверхностен, а наиболее важно то, что происходит по вертикали, где микрокосм, профанное (мяч), соединяется с сакральным макрокосмом (земной шар) при помощи негативной медиации обезглавливанием. (Сравним также появление эсхатологического шара, пробивающего стену церкви в «Репетиции оркестра» Феллини; шар убивает арфистку, но после этой жертвы хаос бунта против дирижера, мало-помалу восстанавливается в «космос после хаоса».)

То, что мы называем футболом, таит какую-то чрезвычайно архаическую и значимую ритуально-мифологическую жертву, которая, разумеется, имеет сексуальный характер, но главная семантема которой — это утверждение неделимой сферической космической уплотненности, стабильности через разрыв единичного тела, через неудовлетворенность избыточной непристойности желания. То, что мяч проникает в ворота, безусловно, важно, но то, что форвард оказывается козлом отпущения, что забивание меча в ворота, космическое совокупление его головы с головой земли, это, пожалуй, самое важное.

Поэты подчеркивают в футболе не отвагу и силу, а что-то совсем противоположное: то что, видимо, и было вначале — некую важнейшую архаическую жертву, где определяющую роль играла отрубленная голова и смысл которой, как мы только можем догадываться, далеко выходит за пределы демонстрации мощи и победы над противником, этот смысл гораздо более широк и космологичен. Это какие-то магические жертвенные манипуляции с земным шаром, со всей вселенной. Возможно, все это, более или менее, известно мифологам или антропологам. Но я хотел лишь подчеркнуть, что любая социально значимая вещь, кажущаяся в высшей степени обыденной (сытый дядька перед телевизором или бушующая толпа болельщиков — что у же ближе к архаике — вспомним рассказ Кортасара «Менады», где зрители симфонического концерта в конце концов в экстазе разрывают маэстро на части), таит в себе переплетающиеся между собой архаические глубинные мотивы и нераскрытые тайны.

Библиография

Жижек С. Возвышенный объект идеологии. М., 1999.

Кобрин К. О природе толстокожего бога//Логос. 1999. № 8

Лакан Ж. Инстанция буквы в бессознательном, или судьба разума после Фрейда. М., 1997.

Лакан Ж. Семинары. Кн.1. Работы Фрейда по технике психоанализа. М., 1998.

Лейдерман Ю. Книга «100 лет российскому футболу» как отчет о поражении//Пушкин. 1998. № 5.

Райх В. Анализ характера. М., 1999.

Руднев В. Морфология реальности. М., 1996

Руднев В. Прочь от реальности. М., 2000.

Руднев В. Метафизика футбола. М., 2001.

Фрейд З. Толкование сновидений. М., 1993.

Фрейд З. Психопатология обыденной жизни. М., 1990.

Фрейд З. Я и Оно. М., 1993.

Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия. М., 1993.

Хейзинга Й. Homo ludens. М., 1992.

Шухмин В. Карикатура зимних игр//Логос. 1999. № 8.

Тема № 40

Эфир 27.11.01г.

Хронометраж 1:15

13 06 2010 09:28
хуяссе



И у ВАС есть возможность высказаться:

Введите этот защитный код