А

Б

В

Г

Д

Е

Ж

З

И

К

Л

М

Н

О

П

Р

С

Т

У

Ф

Х

Ц

Ч

Ш

Щ

Э

Ю

Я


Статьи

Вернуться к рубрикатору

автор статьи : Юлия

Шмакова Ю.А. "Холден Колфилд в «Над пропастью во ржи» Дж. Д. Сэлинджера"


Нравится статья? ДА!) НЕТ(

"Над пропастью во ржи" (The Catcher in the Rye) — магистральное произведение прозы Сэлинджера, над которым автор начал работать еще во время войны. Перед нами Америка послевоенного периода (фабульное время соответствует началу 50-х годов), с настроениями которого (становление капитализма и осознание экономического первенства в мире, последствия бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, дегуманизация общества, связанная с эскалацией рыночных процессов) коррелирует психологическая атмосфера романа.

Семнадцатилетний Холден Колфилд, главный герой повествования, находясь на лечении в санатории для нервных больных, рассказывает о том, что с ним произошло около года тому назад, когда ему было шестнадцать лет. Сэлинджер использует воспоминания семнадцатилетнего человека, случай в неромантической литературе довольно редкий.

Автор знакомит Читателя с героем в момент острого нравственного кризиса, когда столкновение с окружающими оказалось для Холдена невыносимым, т.е в период т.н. «подросткового кризиса». Внешне этот конфликт обусловлен несколькими обстоятельствами. Во-первых, после многих напоминаний и предупреждений Холдена исключают за неуспеваемость из Пэнси, привилегированной школы, — ему предстоит путь домой, в Нью-Йорк, где ему, «позору семьи», будут явно не рады. Во-вторых, Холден оскандалился как капитан школьной фехтовальной команды: по рассеянности он оставил в метро спортивное снаряжение своих товарищей, и целой команде ни с чем пришлось возвращаться в школу, поскольку ее сняли с соревнований. Наконец, сам Холден постоянно создает множество оснований для сложных взаимоотношений с товарищами: он очень стеснителен, обидчив, нелюбезен, зачастую бывает просто груб, старается придерживаться насмешливого, покровительственного тона в разговорах.

Однако доминантными в аксиологической системе Холдена являются не эти обстоятельства (не межличностные взаимоотношения), а царящий в американском обществе дух всеобщего обмана и недоверия между людьми. Его возмущает "показуха" и отсутствие самой элементарной человечности. Кругом обман и лицемерие, "fake ", как говорит Холден.

Ложь отовсюду проникает в основы мироздания Холдена. Лгут в привилегированной школе в Пэнси, заявляя, что в ней "с 1888 года выковывают смелых и благородных юношей", на самом деле воспитывая самовлюбленных эгоистов и циников, убежденных в своем превосходстве над окружающими. Лжет учитель Спенсер, уверяя Холдена, что жизнь — равная для всех "игра". "Хороша игра!.. А если попасть на другую сторону, где одни мазилы, — какая уж тут игра?" — сопротивляется Холден. Для него спортивные игры, которыми так увлекаются в школах, становятся символом разделения общества на сильных и слабых "игроков".

Холден выпадает из жизни, выламывается из порядка вещей. На «вещном» уровне это акцентируется его знаменитой красной шапкой – ярчайшим отличительным знаком «внесистемного элемента», сравнимым разве что с желтым жилетом Вертера. Средоточием самой страшной "липы" юноша считает кино, представляющее собой утешительные иллюзии для "мазил". В «липе» много карнавального смеха, гротеска, гнева, направленного на неприятие войны. Композиционно мотив «липы» расширяется: состояние Холдена близко к отчаянию, невозможность верификации мира, обретения стойких правдивых ценностей подводит героя к желанию самоубийства, вызывает чувство экзистенциального, непреодолимого одиночества.

Холден тяжело страдает от безысходности, обреченности всех его попыток построить свою жизнь на справедливости и искренности человеческих отношений, от невозможности сделать ее осмысленной и содержательной.

Экзистенциальный страх Холдена перед миром воплощен в боязни подражания, уподобления себя «взрослым», в нежелании приспособиться к окружающей лжи,. Единственно возможной деятельностью для него становится поэтому бунт, восстание (rebellion) против "показухи".

Тотальность нигилизма (неприятия мира вообще, как реакция на его вопиющее несовершенство) устраняется в процессе повествования: случайные встречи с попутчицей в поезде, с монахинями, беседы с Фиби убеждают Холдена в шаткости подобной позиции. Он становится терпимее и рассудительнее, начинает обнаруживать и ценить в людях приветливость, радушие и воспитанность. Наличие этих качеств в мире «липы» воспринимается почти как нравственный подвиг.

Холден учится понимать жизнь, и его бунт приобретает логическое завершение: вместо бегства на Запад Холден и Фиби остаются в Нью-Йорке: теперь Холден уверен, что бежать всегда легче, чем остаться и отстаивать свои гуманистические идеалы. Разрушается иллюзорный романтический пафос романа. Резиньяция отвергается, уход от реальности воспринимается как трусость. Он еще не знает, какая личность выйдет из него, но уже твердо убежден, что "человек один не может" жить.

Психологический портрет сэлинджеровского героя исключительно противоречив и сложен. Временами Холден позволяет себе непростительные выходки: он может, например, пустить дым сигареты в лицо симпатичной ему собеседницы, громким смехом оскорбить любимую девушку, глубоко зевнуть в ответ на дружеские увещевания расположенного к нему преподавателя. Из признаний героя романа, да и из подробностей рассказанной им истории, Холден не по возрасту инфантилен; «нежелание походить на взрослых у Холдена вначале больше эмоционально, чем осознанно; чувство обгоняет у него мысль, и он готов одним махом разделаться со своими обидчиками, среди которых далеко не все заслуживают сурового приговора». Однако, с другой стороны, понятен и молодой максимализм Холдена Колфилда, понятна его ненасытная жажда справедливости и открытости в человеческих отношениях. То, что больше всего угнетает Холдена и о чем он судит вполне «по-взрослому», заключается в ощущении безысходности, обреченности всех его попыток устроить свою жизнь в этом мире. Вглядываясь в будущее, он не видит ничего, кроме той серой обыденности, что уже стала уделом подавляющего большинства его соотечественников. Герою Сэлинджера не удается заинтересовать своими, довольно, впрочем, сумбурными планами на будущее и Салли Хейс, которая не очень-то верит в предлагаемую ей идиллию жизни в «хижине у ручья». Одна только Фиби, сестренка Колфилда, не только готова присоединиться к Холдену, но и идет в этом порыве гораздо дальше своего критически настроенного, но импульсивного брата.

Поразительно точна также языковая характеристика Холдена. Он говорит на школьном жаргоне, постоянно употребляет вульгаризмы, вообще не стесняется в выражениях. Но за внешней грубостью скрывается душевная чистота, деликатность, и легкая, ранимость, характерная (и не случайно) для всех любимых героев Сэлинджера. В зависимости от того, что рассказывается, меняется и язык Холдена, уменьшается или увеличивается количество жаргона и вульгаризмов, что позволяет не только углубить портрет рассказчика, но и языковыми средствами характеризовать определенным образом то, о чем идет речь.

Очень интересна последняя сцена романа. Роман заканчивается несколько неожиданно: «Знаю только, что мне как-то не хватает тех, о ком я рассказывал. Например, Стрэдлейтера или даже этого Экли. Иногда кажется, что этого подлеца Мориса и то не хватает. Странная штука. И вы лучше тоже никому ничего не рассказывайте. А то расскажете про всех — и вам без них станет скучно». Холден меняет свое отношение к жизни, так же и к людям. Последняя сцена с Фиби: «Она побежала, купила билет и в последнюю секунду вернулась к карусели. И опять обежала все кругом, пока не нашла свою прежнюю лошадь. Села на нее, помахала мне, и я ей тоже помахал. И тут начало лить как сто чертей. Форменный ливень, клянусь богом. Все матери и бабушки - словом, все, кто там был, встали под самую крышу карусели, чтобы не промокнуть насквозь, а я так и остался сидеть на скамейке. Ужасно промок, особенно воротник и брюки. Охотничья шапка еще как-то меня защищала, но все-таки я промок до нитки. А мне было все равно. Я вдруг стал такой счастливый, оттого что Фиби кружилась на карусели. Чуть не ревел от счастья, если уж говорить всю правду. Сам не понимаю почему. До того она была милая, до того весело кружилась в своем синем пальтишке. Жалко, что вы ее не видели, ей-богу!».

Мотив карусели в карнавальном (но отнюдь не сниженном) мире соответствует тотальной циклизации событий, мотиву круговорота: Фиби катается на карусели, Холден смотрит на нее радостно, спокойно, умиротворенно, параллельно пошел дождь и все это повторится, придут новые люди и начнут кружиться…




Эту статью еще никто не обсуждал
И у ВАС есть возможность высказаться: