Кто закрывал в асв свои старые счета
Перейти к содержимому

Кто закрывал в асв свои старые счета

  • автор:

Это можно признать дырой Как сотрудники ФСБ и Агентства по страхованию вкладов обогащались на проблемных банках. Расследование «Медузы», «Проекта» и VTimes

Весной 2019 года был задержан полковник Кирилл Черкалин, глава банковского отдела управления «К» службы экономической безопасности ФСБ. У Черкалина и его коллег нашли рекордный объем наличных — 12 миллиардов рублей (больше, чем в квартирах полковника полиции Дмитрия Захарченко, которые были буквально набиты деньгами). Сразу после этого из России уехал Валерий Мирошников, замглавы Агентства по страхованию вкладов (АСВ) — структуры, которая в середине 2010-х стала для банков настоящей денежной трубой. Мирошников по долгу службы работал в тесной связке с Черкалиным. Домой он так и не вернулся, зато начал всплывать в показаниях по уголовному делу. «Медуза» совместно с «Проектом» и VTimes рассказывает, как и за что замглавы АСВ мог собирать с банкиров десятки миллиардов рублей — и кто еще обогатился на массовых банкротствах и санации банков, которые считаются одним из главных достижений Эльвиры Набиуллиной на посту председателя Банка России.

Кирилл Черкалин — когда-то аккуратно подстриженный импозантный руководитель «банковского» отдела ФСБ — сейчас выглядит так, будто решил основать секту: у него длинная борода и длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам.

«Ну а что вы хотите, тут сложно остаться в своем уме. У него разрыв шаблона: он сидел, золотой ручкой все подписывал, ему каждый день заносили бабки. Он уже утратил чувство реальности, а потом свои же его и приняли — он действительно не понимал, что происходит», — говорит собеседник «Медузы», близкий к следствию.

В СИЗО «Лефортово» Черкалин находится уже больше полутора лет. За это время он заключил соглашение со следствием и дал показания на своих коллег — бывшего заместителя начальника управления «К» ФСБ Дмитрия Фролова и оперативника Андрея Васильева.

Черкалин обвиняется в особо крупном мошенничестве и получении взяток в особо крупном размере. В частности, в одном из эпизодов Черкалину вменяется получение взяток за «общее покровительство» банка «Транспортный».

Но это не все — за время расследования в деле появилось уже около 10 эпизодов преступной деятельности, связанных с банками, говорит собеседник, близкий к следствию: «В СК стоит буквально очередь из банкиров с котомками, которые идут рассказать, как их обобрали».

Сам Черкалин еще год назад сообщил следствию, что большая часть найденных у него денег не его — они принадлежат заместителю директора государственной корпорации Агентство по страхованию вкладов Валерию Мирошникову. Он же, по версии полковника, был автором преступных схем, об этом писали со ссылкой на близкий к следствию источник «Открытые медиа».

«Смотришь на Черкалина — и даже жалко. Он такой, не семи пядей во лбу, говорит: «Мне сказали, так было можно»», — описывает полковника собеседник «Медузы», знакомый с ходом следствия.

Изучив переписку Черкалина с Мирошниковым, следствие планировало допросить заместителя директора АСВ в качестве свидетеля, но тот на допрос не явился. Добраться до него правоохранительные органы не смогли: Мирошников покинул страну сразу после задержания Черкалина, писали The Bell и «Проект». По версии знакомых Мирошникова, когда арестовали Черкалина, тот был в Австралии — и решил не возвращаться в Россию. А спустя два с половиной месяца АСВ сообщило о его отставке без указания ее причин.

Имя Мирошникова регулярно упоминается в показаниях по делу Черкалина, говорит собеседник «Медузы», близкий к следствию. «Главным всегда был Мирошников, Черкалин действительно говорит правду — это деньги не его, он реально был просто хранителем и крышевал Мирошникова и АСВ», — уверен Александр Железняк, уехавший из России бывший председатель правления Пробизнесбанка, лишившегося лицензии. — При этом о Мирошникове все забыли, он просто растворился в воздухе».

Следователь по этому делу Николай Тутевич от комментариев «Медузе» отказался. В Центробанке не ответили на вопрос, будут ли проводить служебную проверку в связи с обстоятельствами, вскрывшимися в рамках дела Черкалина.

Валерий Мирошников не ответил на просьбу «Медузы» о разговоре для этой статьи. Адвокат Черкалина Владимир Михайлов отказался от комментариев.

Банковская зачистка

«Кто в ЦБ берет взятки? Знаешь? Если знаешь — скажи», — просила Эльвира Набиуллина своего знакомого вскоре после того, как заняла пост председателя Центробанка в 2013 году. Придя в ЦБ, Набиуллина старалась понять, с какими людьми можно работать, вспоминает он в разговоре с «Медузой» — «кто чист, кто не чист».

Назначить Набиуллину главой Центробанка предложил президент Владимир Путин, помощником которого она работала после ухода с поста министра экономического развития. У нее был карт-бланш от Путина на решительные действия, сходятся во мнении несколько крупных банкиров.

Набиуллина начала расчистку банковского сектора от «нежизнеспособных игроков» и сумела отозвать лицензии даже у банков, которые ЦБ боялся трогать годами — например, у «Мастер-банка», «на глазах у изумленной публики много лет занимавшегося обналом», говорит крупный финансист.

Эльвира Набиуллина
Наталья Колесникова / AFP / Scanpix / LETA

Я заметила, что в ЦБ […] есть травма, связанная с убийством зампреда ЦБ Андрея Козлова. […] Регулятор сейчас действительно работает […] сверхосторожно, возможно, чуть более осторожно, чем требует острота ситуации. ЦБ может быть и будет инициатором преследования, работая с правоохранительными органами. Во всяком случае, у меня есть внутренняя готовность это делать.

Эльвира Набиуллина — в интервью «Коммерсанту» после назначения

Набиуллина сломала стиль предыдущего руководства ЦБ — закрывать глаза и договариваться — говорит собеседник «Медузы». При ней Центробанк за семь лет отозвал около 500 банковских лицензий, и еще примерно 30 банков отправил на санацию — так называется процедура финансового оздоровления банка, у которого накопилось слишком много плохих долгов .

С тех пор многие крупные банкиры и финансисты из-за проблем с бизнесом уехали из страны. Почти все они стали фигурантами уголовных дел и ответчиками по искам на сотни миллиардов рублей.

Такая непримиримость и радикальные действия Набиуллиной в отношении проблемных банков резко повысили роль Агентства по страхованию вкладов. АСВ стало огромной воронкой, через которую за последние семь лет прошли полтора триллиона рублей государственных денег — и сопоставимые по масштабам активы банков, лишившихся лицензии.

В 2003 году государство создало АСВ и приняло важный закон о страховании вкладов: вклады до 100 тысяч рублей в банках-участниках этой системы были застрахованы государством. Если ЦБ вводил в банк временную администрацию или лишал учреждение лицензии, АСВ должно было выплатить вкладчикам деньги, а потом требовать их с банка.

При создании Агентство по реструктуризации кредитных организаций — предшественник АСВ — получило от государства всего 10 миллиардов рублей. С запуском системы страхования вкладов у него становилось все больше денег: банки каждый квартал отчисляют взносы со всех привлеченных вкладов. Государство повышало страховку: до 190, 400, 700 тысяч рублей и наконец до нынешних 1,4 миллиона. В 2008 году государство выделило АСВ 200 миллиардов рублей. «Когда мы получили из бюджета 200 миллиардов рублей, мы тут же получили вал «предложений» от людей, жаждущих порулить этими деньгами», — вспоминал тогдашний глава АСВ Турбанов в интервью «Ведомостям» через три года.

Хотя многие банкиры вспоминают Турбанова как честного человека, некоторым все же удавалось «порулить». Банкир Александр Лебедев утверждает, что топ-менеджеры его Национального резервного банка привлекали депозиты АСВ за откат. «Ставка для нас была 4%, а реальная 12%. Что-то из этой разницы откидывали [замдиректора АСВ Валерию] Мирошникову», — вспоминает он. Похожую схему описывает еще один уехавший из России банкир.

Тогда же, в 2008 году появился закон о санациях банков.

За следующие четыре года АСВ провел всего несколько санаций, одна из которых остается для агентства крупнейшей: в 2011-м, после того, как Сергей Собянин сменил Юрия Лужкова в кресле мэра Москвы, АСВ передало ВТБ 295 миллиардов рублей на оздоровление Банка Москвы.

А первым банком, попавшим под этот закон, стал «Российский капитал» (сейчас — «Дом.рф»). Его в октябре 2008 года, за 10 дней до принятия закона взял на санацию Национальный резервный банк Александра Лебедева. НРБ получил на санацию чуть больше восьми миллиардов рублей, но позже вернул их АСВ. Санация «Российского капитала» продлилась 10 лет, за это время финансовая помощь банку, по данным Счетной палаты, составила 164 миллиарда, почти половину которых — от АСВ (выкуп активов перед передачей банка «Дом.рф»).

Чем АСВ занималось раньше?

«Он со всеми делился, всем давал заработать»

Если верить рассказам многочисленных собеседников «Медузы», Мирошников был редким типом деятельного и во многих вопросах эффективного чиновника.

У Мирошникова очень богатый опыт работы с проблемными банками. Еще в 1999 году он пришел на работу в Агентство по реструктуризации кредитных организаций, затем перешел в заменившее его АСВ. А до этого работал в ЦБ, где занимался и проверками, и оздоровлением банков. Больше десятка бывших и действующих банкиров, имевших дело с Мирошниковым, хвалят его и даже говорят о нем с восхищением: с ним было легко работать, он не любил бюрократию и мог найти решение любой сложной задачи.

«С ним можно было любую проблему взять и за чаем обсудить и найти решение, он очень эффективно работал», — говорит о Мирошникове федеральный чиновник из финансового блока.

«Суперэффективный, понимающий человек», — характеризует его Дмитрий Целяков, работавший в департаменте МВД по борьбе с оргпреступностью. «Был предпринимателем, прекрасно зарабатывал, умел при желании быстро решать вопросы», — описывает Мирошникова действующий банкир. «Мирошников — это сложные, неоднозначные решения, сложный менеджмент. На его месте мог бы быть кристально чистый человек — и он бы нанес вред», — рассуждает еще один крупный банкир.

«Мирошников правда гений, я присутствовал на его совещаниях: он расписывал все схемы, все делал. Его все слушали, он абсолютно со всеми низшими чинами делился, всем давал заработать», — восхищается бывший совладелец «Пробизнесбанка» Александр Железняк.

Основным источником «заработка» для замдиректора госкорпорации могли быть банкротства банков после отзыва лицензии, сходятся во мнении два действующих банкира. В отличие от обычных банкротств, когда кредиторы могут сами назначать конкурсного управляющего, управлять банкротством банков могло только АСВ — так прописано в законе «О банкротстве кредитных организаций».

«Я понимал, что он [Мирошников] делал: у банка отзывается лицензия, и тут же в нем меняется все: охранная компания, юристы, бухгалтера. На эти места назначаются свои люди», — говорит банкир, прошедший через отзыв лицензии.

Этот механизм прописан официально. Для работы с банками, лишенными лицензии, у АСВ есть специальные аккредитованные организации — 20 юридических, 11 бухгалтерских и семь торговых площадок, на которых продавалось имущество. Аккредитованные организации АСВ отбирал по очень непрозрачной процедуре, указывала Федеральная антимонопольная служба (ФАС).

За подбор внешних юристов в АСВ отвечал именно Валерий Мирошников. Их услуги очень щедро оплачивались, писали «Ведомости»: например, юридическая компания «Вектор права» получала 10 миллионов рублей ежемесячно, а Московская коллегия адвокатов «Кворум» — 8,5 миллиона рублей в месяц, плюс 15% от возврата активов в конкурсную массу. Причем в некоторых случаях процент юристы брали даже от тех сумм, что должники вернули добровольно, жаловались кредиторы «Пробизнесбанка».

Первый заместитель генерального директора Агентства по страхованию вкладов Валерий Мирошников
PhotoXPress

Практика АСВ по продаже имущества обанкротившихся банков тоже вызывала вопросы. Например, в ноябре 2016 года агентство продало доставшийся ему от Пробизнесбанка банк «Пойдем!» на закрытых торгах по цене в два раза дешевле начальной — за 380 миллионов рублей вместо 770 миллионов. А покупатель — «Совкомбанк» — вскоре перепродал этот банк топ-менеджерам дочернего банка АСВ — «Российского капитала».

Актив был довольно привлекательным — еще до того, как «Пробизнесбанк» лишился лицензии, владельцы обсуждали продажу банка «Пойдем!» с группой ВТБ за три миллиарда рублей, говорил собеседник «Ведомостей».

За следующие три года новые владельцы получили от банка почти два миллиарда рублей дивидендов. Кредиторы Пробизнесбанка пытались оспорить продажу банка «Пойдем!» на торгах, считая цену заниженной, но проиграли в трех инстанциях. И только в феврале 2019 года Верховный суд отменил эти решения и выпустил постановление о том, что в проведенных АСВ торгах есть признаки заинтересованности.

«Как говорил бывший глава Арбитражного суда Антон Иванов, цель любого арбитражного управляющего — продать как можно больше активов как можно дешевле своим парням, — разводит руками собеседник, близкий к совету директоров АСВ. — Тут вопрос в независимой оценке: была она у АСВ или нет — совет не в курсе».

Эффективность работы привлеченных агентством юристов и торговых площадок можно оценить по годовому отчету госкорпорации. В 2019 году АСВ взыскало с должников через суды 32,4 миллиарда рублей, потратив на юридическое сопровождение 8,5 миллиарда рублей (39% всех расходов — на конкурсное производство).

В результате всех усилий АСВ и его партнеров кредиторы обанкротившихся банков получают назад около 45% своих денег — это средний показатель по завершившимся банкротствам за 2019 год.

45% это достаточно много, говорит партнер юридической компании «Пепеляев Групп» Юлия Литовцева, но эта цифра складывается за счет заемщиков, обязательства которых перед банком обеспечены залогом. В итоге деньги теряет в основном бизнес — те фирмы, которые держали деньги в обанкротившихся банках. В очереди кредиторов они последние.

Как потерять все сбережения

В январе 2016 года старший механик супертанкера Дмитрий Протасьев вернулся домой из трудного рейса: в Тихом океане отказала рулевая машина, было очень много работы. Через пять дней после его возвращения в банке «Интеркоммерц», где Протасьев держал все накопления за 20 лет работы, ввели временную администрацию. История была типичной: ЦБ потребовал от банка доначислить резервы, после чего у «Интеркоммерца» критически снизился капитал.

Для Протасьева это стало неожиданностью: он относился к выбору банка ответственно, изучал банковские нормативы и следил, как банк их соблюдает. На счетах в банке держали свои деньги «Транснефть» и Федеральная таможенная служба; в «Интеркоммерце» работал бывший зампредседателя и глава юридического департамента Центробанка Сергей Голубев — все это механик считал показателями надежности банка.

Через 10 дней ЦБ отозвал у «Интеркоммерца» лицензию и Протасьев лишился 20 миллионов рублей — всего, что скопил за жизнь на строительство дома и пенсию. Механик не опустил руки: он пытается судиться с ЦБ и АСВ, читает книгу специалиста по мотивации Роберта Шарма «Вдохновение на каждый день» и верит, что любое испытание закаляет человека.

АСВ выплатило вкладчикам «Интеркоммерца» 64 миллиарда рублей — по тем временам это была рекордная сумма. Около трех миллиардов рублей банк остался должен людям — таким, как механик Протасьев, — чьи вклады составляли больше 1,4 миллиона рублей (превышение этой суммы не покрывается государственной страховкой). Еще 18 миллиардов рублей потеряли компании, державшие средства в «Интеркоммерце» — например, на расчетных счетах.

Банк «Интеркоммерц» после введения временной администрации
Александр Щербак / ТАСС

Лишенный лицензии банк, как правило, признается банкротом и передается в конкурсное производство — им управляет как раз АСВ. Агентство должно распродать имущество банка, взыскать долги с тех, кто брал там кредиты и — если нужно — привлечь к ответственности «контролирующих лиц». Все полученные деньги поступают в так называемую конкурсную массу, которую агентство должно распределить между кредиторами, одним из которых становится само — ведь оно заплатило по застрахованным вкладам.

Чтобы вернуть деньги, АСВ подало иск к трем бывшим топ-менеджерам «Интеркоммерца» и бывшему председателю правления и акционеру банка Александру Бугаевскому. Других акционеров лопнувшего банка АСВ к ответственности пока не привлекало. У агентства не нашлось для этого «правовых оснований», говорится в ответе АСВ на запрос «Медузы».

«С АСВ иногда непонятно: почему тут выиграло, тут забыло выиграть, тут подало иск, а тут — забыло», — улыбается действующий крупный банкир. Эту проблему признает и собеседник «Медузы», близкий к совету директоров АСВ: иски нужно подавать ко всем, иначе потом никак не объяснишь избирательность.

За пять лет с момента банкротства «Интеркоммерца» АСВ смогло вернуть в конкурсную массу всего 8,5 миллиарда рублей, из них около двух миллиардов — через суды. Процесс затягивается, через четыре года у него истекают сроки исковой давности .

Шансов вернуть свои деньги при помощи АСВ у Протасьева все меньше: механик уже просит судью привлечь к ответственности президента Путина и главу ЦБ Набиуллину. Из 20 миллионов рублей ему пока удалось вернуть лишь около трех: 1,4 миллиона — по страховке, остальное — в процессе конкурсного производства.

Центробанк не может вмешиваться в оперативную деятельность конкурсного управляющего, за исключением случаев, предусмотренных законодательством, говорится в ответе ЦБ на запрос «Медузы».

У вас проблемы? Станьте санатором

Механик Протасьев и другие клиенты «Интеркоммерца» могли бы сохранить свои деньги, если бы ЦБ выбрал другой путь — санацию банка. К этому варианту прибегают, если банкротство может иметь слишком опасные социальные или экономические последствия. Например, крах крупного розничного банка может напугать вкладчиков других банков, они пойдут забирать вклады, и проблемы возникнут уже у всех банков.

При санации банк продолжает работать, а деньги теряют только его владельцы — вместе с банком. Но это и справедливо, ведь именно они привели банк в «печальное финансовое состояние», объяснял логику Центробанк.

Для оздоровления финансовой организации подыскивается санатор, который сможет решить ее проблемы. Раньше в этой роли, как правило, выступали более крупные банки, сейчас — сам Центробанк.

Деньги на санацию выделяет ЦБ (через АСВ) и санатор получает их когда оформит контроль над банком. Владельцы проблемных банков отдают свои доли за символические деньги, ведь выбора у них нет: банк, скорее всего, уже не жилец, и если дойдет до банкротства, доли собственников все равно обесценятся. Кроме того, закон позволяет ЦБ уменьшать уставный капитал (вложения собственников) до размера собственного, а если тот становится отрицательным (например, если ЦБ требует досоздать много резервов) — до символического одного рубля.

Санируемый банк продолжает обслуживать клиентов, они свои деньги не теряют. Банк-санатор получает весь бизнес и клиентов санируемого банка, а также длинные и дешевые — по ставке всего 0,51% годовых на срок до 10 лет — деньги на его оздоровление. Сам санируемый банк при этом не обязан соблюдать нормативы ЦБ — это важно, поскольку позволяет санатору скидывать туда собственные проблемные активы, чтобы не портить свой баланс.

Сложно про санацию

Ключевую роль тут тоже играло АСВ. Именно агентство просчитывало для ЦБ варианты, как лучше поступить с конкретным банком — отправить на санацию или же на ликвидацию, говорит крупный действующий банкир. Именно АСВ определяло, сколько денег понадобится для спасения банка. Формально заключение о размере «дыры» в балансе дает комиссия, куда входят представители и ЦБ и АСВ, но два банкира — бывший и действующий — сходятся во мнении, что в основу ложились оценки агентства.

«Дыру считали люди Валеры [Мирошникова] и [Георгия] Агапцева [заместитель гендиректора АСВ]», — уточняет действующий банкир. «Чем больше дыра, тем больше получат [на санацию]. А именно АСВ указывал дыру, не ЦБ. Выходит их комиссия и начинает колдовать — это можно признать дырой, это можно признать дырой», — говорит бывший совладелец «Пробизнесбанка» Железняк.

Деньги на латание финансовых дыр в проблемных банках тоже шли через АСВ: агентство выдавало их санаторам под 0,51% годовых. Всего на санацию банков потратили два триллиона рублей, две трети из которых — после 2013 года.

«Все мы удивляемся: почему, например, был работающий банк с недостатком капитала 50 миллиардов рублей, провели санацию и потратили на это уже 600 миллиардов? Потому что когда у банка меняется собственник, все рушится. Прежде всего — бегство пассивов — вкладчики видят, что банк проблемный и идут забирать из него деньги. Образуется огромная дыра. Ее уже надо закрывать не в сумме дефицита капитала. Потом резко ухудшается качество активов — кредитов, в первую очередь. Кредит — это всегда договоренность между двумя сторонами. Если одна сторона как бы исчезла, то договоренность — тоже, сразу неожиданное количество активов становятся проблемными. В результате «дыра» в балансе расползается в четыре-пять раз и ЦБ вынужден закрывать ее деньгами — в расчете, что потом что-то удастся вернуть. И что-то вернуть удается, но в момент вступления санации все выглядит удручающе», — так объясняет большие траты на санации председатель наблюдательного совета Московской биржи Олег Вьюгин, работавший в ЦБ и возглавлявший совет директоров крупного банка.

Почему так дорого?

Кто будет санатором проблемного банка — тоже решало агентство , надо было только согласовать кандидатуры в ЦБ.

Далеко не все банкиры стремились стать санаторами проблемных банков — слишком много там было «скелетов в шкафу» . Но для банкиров, которым очень нужны были деньги, возникала интересная возможность решить собственные проблемы за счет денег от АСВ и перевесить собственные плохие кредиты на санируемый банк — ведь ему не нужно соблюдать нормативы.

«Очень многие банки, будучи в плохом состоянии сами, но имея связи, использовали этот механизм [санации] для решения собственных проблем», — подтверждает глава правления «Альфа-банка» Андрей Соколов. За санацию других банков брались — и даже боролись за нее с конкурентами — «Открытие», Бинбанк, Промсвязьбанк, Татфондбанк. В итоге первые три сами отправились на санацию, а последний лишился лицензии. Но прямой связи с санацией тут нет, уверяет ЦБ в своем комментарии «Медузе».

Конкурсы по выбору санатора зачастую были имитацией: несколько участников конкурса на санацию «Траста» признавались «Ведомостям», что подавали заявку, понимая, что «негласное решение уже принято». За право стать санатором приходилось платить «откаты» топ-менеджерам АСВ — в этом единодушны три уехавших и один действующий банкир, с которыми мы говорили для этой статьи. Двое из них назвали размер отката — от 3 до 5% выделенной на санацию суммы.

Один из уехавших банкиров считает, что откаты должен был получать и «кто-то в ЦБ», но кто именно — он не знает. «Это все должно было работать в связке: ЦБ — АСВ — банковские отделы МВД — банковский отдел ФСБ, — рассуждает собеседник, близкий к ФСБ, — видимо, стержнем были АСВ и ФСБ, а основным исполнителем — Мирошников, поэтому он и сбежал сразу из страны. Теперь все упирается в него, а остальные, в том числе ЦБ, — за кадром».

Чтобы выдать средства на санации, Центробанк включал печатный станок: триллион рублей, выданный через АСВ банкам, — это «чистая эмиссия», объясняет глава Банковского института ВШЭ Василий Солодков.

Все это приучило банкиров к безнаказанности, считает он: «Деньги [на санацию] выделялись сотнями миллиардов, причем ЦБ брал их из воздуха. Посыл [для банкиров] был такой: можно делать все, что угодно и, если твой банк попадет на санацию, все твои убытки покроет ЦБ».

«Понятийка» в сейфе Мирошникова

Почти все собеседники «Медузы» утверждают, что договариваться обо всем, что связано с санациями банков, нужно было с Мирошниковым. В показаниях по делу Черкалина подробно описан один такой эпизод.

В 2013 году между друзьями, партнерами и совладельцами «Балтийского банка» Олегом Шигаевым и Андреем Исаевым начался конфликт. Они вели бизнес вместе с конца 1990-х, у обоих было по 50% банка, но банком в основном занимался Шигаев — он возглавлял правление банка. Исаева больше интересовала недвижимость: ему, в частности. принадлежали знаменитый Дом Зингера и Малый гостиный двор в Петербурге.

В 2012 году Исаеву стало казаться, что партнер обманывает его и тайно выводит активы из банка: он начал требовать отчеты, а затем и настаивать, чтобы Шигаев ушел с поста. В ответ Шигаев якобы решил обхитрить партнера — отдать банк АСВ и «Альфа-банку» на санацию, получить за это неофициальные отступные, а Исаева оставить ни с чем (правда, это версия Исаева, которую он изложил в своем заявлении в Следственный комитет). Исаев подтвердил «Медузе» подачу заявления в СК и его содержание.

В разгар конфликта с партнером Шигаев нанял юриста Ваху Гишкаева, тот через своего знакомого Константина Тублина договорился о встрече с Мирошниковым — это следует из показаний Гишкаева по уголовному делу (копии есть в распоряжении «Медузы», их подлинность подтвердил сам Гишкаев).

«В мае 2014 года Тублин позвонил мне и сказал, что председатель правления «Альфа-банка» [Андрей Соколов] и Мирошников готовы встретиться. Первая встреча проходила в ресторане. Я довел до присутствующих лиц, что между владельцами имеется корпоративный спор. Соколов сказал, что ему интересен «Балтийский банк», и он готов провести санацию, для чего у него имеются все необходимые ресурсы», — говорится в показаниях.

На второй встрече в московском Vogue Cafe, говорится в показаниях Гишкаева, «от Соколова и Мирошникова поступила просьба предоставить доступ к финансово-хозяйственной документации банка». Шигаев согласился. Затем назначили еще одну встречу, беседа ее участников подробно воспроизведена в показаниях Гишкаева.

Встреча была в ресторане «Капри». В ресторане был один Соколов, разговор происходил в отдельной комнате слева. Пока мы ожидали Шигаева, я спросил у Соколова по поводу санации «Балтийского банка», на что Соколов показал мне документ, назвал его «экспресс-анализом» финансовой деятельности банка.

Соколов сказал, что выявлена дыра (недосозданные резервы) на 30-33 миллиарда рублей. Я ответил, что такого не может быть. Тогда Соколов пояснил, что это искусственно завышенная сумма, чтобы получить от ЦБ льготный кредит в 60 миллиардов рублей на проведение санации. Чтобы получить такой кредит, недосозданные резервы должны быть в сумме 30-33 миллиарда рублей, поэтому меньшая сумма ему и «Альфа-банку» неинтересна.

Я ответил Соколову дословно: «Хорошо вы рисуете, нет там такой дыры, ведь там же этого не было». Такая сумма нужна была Соколову для того, чтобы «Альфа-банк» смог заработать на этой сделке минимум 10 миллиардов рублей и еще один миллиард рублей он должен отдать Мирошникову, который должен будет передать часть из этой суммы сотрудникам ФСБ из «банковского отдела», как я понимал с его слов — за организацию и содействие в организации сделки.

«Гишкаев вился вокруг этой сделки, хотел продать нам подноготную Шигаева, хотел быть в доле, а сейчас просто зол, что мимо него прошли большие деньги, а он ничего не получил», — так собеседник в «Альфа-банке» прокомментировал показания Гишкаева о роли банка в этой истории. Соколова, по его словам, в рамках дела Черкалина не опрашивали.

Окончательно вопрос о санации «Балтийского банка» решался уже в кабинете Мирошникова в АСВ в августе 2014 года, говорится в показаниях Гишкаева.

Ближе к 20-м числам августа по инициативе Мирошникова мы приехали в офис АСВ. Встреча также была организована через Тублина. В ходе беседы Мирошников спросил у Шигаева, согласен ли он на санацию «Балтийского банка» «Альфа-банком». Шигаев ничего не ответил, поскольку был подавлен сложившейся ситуацией. Тогда Мирошников начал давить на него.

Мирошников стал высказывать определенные угрозы, сказал Шигаеву, что если он откажется, у банка и у него самого будут проблемы с правоохранительными органами, и у банка могут отозвать лицензию. [Я] спросил у Шигаева, имеются ли у него какие-либо встречные требования: «может быть, вы денег хотите? Так назовите сумму, не стесняйтесь. Может быть, вы хотите 5 миллиардов рублей, может быть, 2 миллиарда рублей, которые вы вносили в капитал банка из своих личных денег?».

Мирошников сказал, чтобы Шигаев и Соколов составили «понятийку» — соответствующее конфиденциальное и неофициальное соглашение между сторонами на эту сумму в виде благодарности от Соколова и что Мирошников гарантирует выплату этой суммы, […] «понятийку» сохранит в своем служебном сейфе. В итоге Шигаев высказал свое согласие, Мирошников сказал, что сейчас направит телефонограмму в ЦБ о согласии на добровольную санацию, предупредил, что все должно пройти тихо, без огласки и комментариев в СМИ.

Применение мер надзорного реагирования, включая принудительные, находится исключительно в компетенции ЦБ, заявили в АСВ в ответ на запрос «Медузы».

20 августа 2014 года Центробанк отправил Балтийский банк на санацию и выделил на это 57,4 миллиарда рублей. Санатором стал «Альфа-банк».

В пресс-службе «Альфа-банка» на запрос «Медузы» ответили, что никаких следственных действий по поводу санации «Балтийского» с сотрудниками банка не проводилось. Андрей Соколов заявил «Медузе», что информация о взятках Мирошникову и «банковскому отделу», а также о «понятийке» не соответствует действительности.

Андрей Исаев подавал иск о необоснованности санации «Балтийского банка», но проиграл тяжбу с «Альфа-банком» в трех инстанциях, включая Верховный суд. Сейчас Шигаев и Исаев — фигуранты уголовных дел по обвинению в мошенничестве, они числятся в федеральном розыске.

В АСВ эти показания комментировать не стали.

170 миллиардов для Ротенберга

Начальник Мирошникова, директор АСВ Юрий Исаев в переговорах с банками по поводу санаций обычно не участвовал. «Исаев никогда не вмешивался в процесс — он занимался стратегическими вещами: Минфин, ЦБ, никогда в детали не погружался», — говорит крупный действующий банкир.

Но «Медузе» удалось найти один случай, в котором всплывает фамилия Исаева: это санация «Мособлбанка», деньги на которую получил СМП-Банк Аркадия Ротенберга, миллиардера и бывшего спарринг-партнера президента Владимира Путина.

Возглавляющий АСВ с конца 2012 года Юрий Исаев — очень закрытый человек, говорит его знакомый. В его богатой биографии переплетены две линии — финансовая и силовая: он работал в «Импэксбанке» и «Российским банке развития», в правительстве — заместителем тогдашнего министра экономики Германа Грефа, потом меньше года был советником первого заместителя руководителя ФСБ Сергея Смирнова.

По данным совместного расследования The Bell и «Проекта», Смирнов вместе с Черкалиным ездил на встречу с Михаилом Завертяевым, бывшим совладельцем и зампредом правления банка «Интелфинанс», лишенного лицензии. На встрече они в том числе убеждали банкира прекратить пытаться вернуть выведенные из банка активы. Исаев был зампредом комитета Госдумы по финансовым рынкам, а затем три года возглавлял «Динамо» — главное спортивное общество силовиков.

Кто такой Исаев?

Проблемы с Центробанком у владельцев «Мособлбанка» Анджея Мальчевского и его сына Александра начались еще в 2011-м, когда ЦБ на полгода запретил их банку принимать вклады населения. Банк решил эту проблему довольно изящно, начав раздавать вкладчикам свои акции — на акционеров банка запрет ЦБ не распространялся.

«Мособлбанк» расширял бизнес, к 2013 году располагал одной из самых крупных филиальных сетей в стране (более 600 отделений), выдавал ипотеку, а его совет директоров возглавлял экс-спикер Госдумы Геннадий Селезнев.

По свидетельству бывшего топ-менеджера банка, проводившие проверки сотрудники ЦБ в неофициальных беседах выражали недовольство не столько схемой привлечения вкладов, сколько владельцами банка. «Вы непрозрачны для регулятора, мы не понимаем, откуда вы взялись. Нужен понятный и прозрачный собственник — так они нам говорили», — пересказывает он суть претензий.

А в конце 2013 года на владельцев банка вышли и претенденты на долю в нем — совладелец ЗАО «Ритуал-сервис» Олег Шелягов и глава Национального союза ветеранов дзюдо, член совета директоров СМП-Банка Павел Бальский. Оба представляли интересы одного человека — Аркадия Ротенберга, считает бывший топ-менеджер банка.

Одна из первых их встреч с Мальчевским-младшим состоялась в здании Национального союза ветеранов дзюдо, возглавляемого Аркадием Ротенбергом. Вот как ее описывает бывший топ-менеджер банка, которому Мальчевский рассказывал о встрече: «Нужно было подтвердить, что они [Шелягов и Бальский] от Ротенберга. Они говорят: «Сейчас приедет Юра Исаев, подтвердит, что мы от Ротенбергов. Он все будет со стороны АСВ курировать». Бальский позвонил Исаеву. Он примчался через 30 или 40 минут и очень извинялся, что опоздал».

Генеральный директор государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» Юрий Исаев
Евгений Павленко / Коммерсантъ

Адвокат Александра Мальчевского отказался от комментариев. Шелягов сказал, что такого случая не помнит: «Мы с Исаевым встречались только у него в кабинете».

Отдать долю не только в банке, но и в остальном своем бизнесе Мальчевские якобы должны были в обмен на избавление от проблем. «Они [Бальский и Шелягов] говорили: мы знаем, что у вас «геморрой» с ЦБ, мы определим нормы прибыли, зайдем, и проблем не будет», — так описывает условия собеседник «Медузы».

По его словам, Мальчевские даже пожертвовали 120 миллионов рублей хоккейному клубу «Динамо» и еще 30 миллионов рублей — Союзу ветеранов дзюдо. «Это было нужно, чтобы продемонстрировать готовность и желание работать с Ротенбергами, как говорил Бальский — «купить входной билет». Без этого, по его словам, переговоры не пойдут», — говорит собеседник «Медузы».

Изначально обсуждалось, что новые совладельцы получат 25% акций, в процессе переговоров их размер вырос до 50%, а затем и до 75%.

Шелягов в разговоре с «Медузой» отрицает, что вел переговоры об этом. По его словам, с менеджментом «Мособлбанка» они сразу обсуждали санацию: «Мы договаривались о санации, у них была огромная дыра. Я не был уполномочен представлять интересы Аркадия Романовича, меня как советника пригласил Мирошников».

У «Мособлбанка» в итоге действительно не появилось новых совладельцев, но через процедуру санации банк все же перешел под контроль Аркадия Ротенберга. После этого Шелягов его возглавил, а Бальский вошел в совет директоров.

В апреле 2014 года после присоединения Крыма у Ротенбергов начались серьезные проблемы с СМП-Банком. Против банка ввели санкции США , его на два дня отключили от международных платежных систем, и вкладчики за пару дней вынесли из банка больше 10 миллиардов рублей. А через месяц после этого ЦБ решил отдать на санацию «Мособлбанк» обнаружив, что из него выведено больше 60 миллиардов рублей. Санатором без конкурса стал СМП-Банк.

«Вся эта хрень началась после Крыма, когда они [СМП-банк] попали под санкции, и надо было спасать друзей», — горячится собеседник «Медузы». На санацию «Мособлбанка» направили 170 миллиардов рублей — это вторая по величине сумма, выделенная государством на санацию одного банка. Больше получил только ВТБ на санацию «Банка Москвы» — 295 миллиардов рублей. «Цифры астрономические и поражают воображение, но из банка была выведена почти вся валюта баланса», — говорил потом глава СМП-Банка Артем Оболенский.

В обвинительном заключении по делу Анджея Мальчевского говорилось, что деньги со счетов вкладчиков банка незаконно списывались, обналичивались и вкладывались в недвижимость, землю и другие активы. Это работало как пирамида: вклады старых возвращались за счет новых вкладчиков.

Мальчевский-старший дал показания, признал вину и «принял меры к возмещению ущерба». Он получил четыре года колонии и умер в тюрьме от инфекционного менингита. Его сына заочно арестовали по обвинению в мошенничестве в составе организованной преступной группы (ч. 4 ст. 159 УК России), он уехал из России.

В 2015 году «Мособлбанк» стал расчетным центром для строительства Крымского моста, генподрядчиком которого была фирма Аркадия Ротенберга «Стройгазмонтаж». Сам Ротенберг стал Героем труда «за особые трудовые заслуги в строительстве Крымского моста».

За время санации Мособлбанк закрыл 500 отделений. В чем заключается оздоровление банка — непонятно, говорит аналитик банка БКФ Максим Осадчий: капитал «Мособлбанка» уже более пяти лет — отрицательный, на 1 октября 2020 года это минус 133 миллиардов рублей. В пресс-службе СМП-банка «Медузе» ответили, что санация идет по утвержденному плану и закончится в 2031 году.

Личное участие Исаева в санации «Мособлбанка» двое уехавших из России банкиров объясняют тем, что Исаев — ставленник Аркадия Ротенберга. Эту версию подтверждает и бывший высокопоставленный член правительства.

Представитель Аркадия Ротенберга отказался от комментариев для этого текста. Бальский не ответил на запрос «Медузы», отправленный в Союз ветеранов дзюдо и переданный через его сотрудника.

В АСВ историю с «Мособлбанком» комментировать не стали.

«Мирошников сбежал — он во всем и виноват»

Эльвире Набиуллиной с самого начала не нравилось, как АСВ проводит санации банков, говорит правительственный чиновник из финансово-экономического блока. «Но у Исаева было серьезное силовое прикрытие, она там очень осторожно действовала, потихонечку», — объясняет тактику главы ЦБ знакомый с ней крупный финансист.

Открыто говорить о неэффективности санации банков через АСВ в Центробанке начали в 2015-м. Тогда же ЦБ начал готовить законопроект для альтернативной структуры — Фонда консолидации банковского сектора (ФКБС).

Примерно в 2015 году Набиуллина вновь подняла в правительстве вопрос, что АСВ надо убирать с организации банковских санаций, и ее неожиданно поддержал [вице-премьер Игорь] Шувалов, вспоминает чиновник финансово-экономического блока. «Предполагаю, что там начались разборки по другому поводу, и это позволило Набиуллиной действовать», — говорит знакомый с главой ЦБ крупный финансист.

Это подтверждает бывший высокопоставленный член правительства: по его словам, в правительстве на тот момент как минимум появились собственные вопросы к Мирошникову, этими вопросами отдельные чиновники даже делились с главой ФСБ Александром Бортниковым.

В 2017 году вступил в силу подготовленный Центробанком закон о Фонде консолидации банковского сектора, через который ЦБ собирался самостоятельно санировать крупные банки.

С осени 2017 года на санацию в новый фонд отправились банки «московского кольца» — раздувшиеся на санациях «Открытие» и Бинбанк, потом Промсвязьбанк и несколько менее крупных банков.

В конце октября председатель Центробанка Эльвира Набиуллина объявила о завершении расчистки банковского сектора от недобросовестных и слабых игроков.

Всего на эту расчистку потратили около семи триллионов рублей: 3,8 триллиона — на санации через ФКБС, 1,3 триллиона — через АСВ; еще 1,9 триллиона выплачено вкладчикам банков с отозванной лицензией. Часть этих денег вернулась или еще вернется .

АСВ с 2017 года не занимается новыми санациями, продолжая начатые ранее. Кроме того, АСВ все еще отвечает за выплаты вкладчикам и ликвидации банков. Но и здесь для агентства готовят новые ограничения: из-за упреков в привлечении слишком дорогих сторонних юристов АСВ начало брать их в штат, а ФАС предлагает принять законопроект, который сделал бы процедуру аккредитации подрядчиков АСВ более прозрачной.

«Исаеву примерно месяц назад дали орден — это значит, что не только вопросов [к нему] нет, но и вообще все всем довольны, — говорит федеральный чиновник из финансового блока. — По поводу Мирошникова консенсус такой — он сбежал, с него и спрашивайте. Он во всем и виноват».

Авторы: Анастасия Якорева («Медуза»), Борис Сафронов (VTimes) при участии Романа Баданина («Проект»)

Редактор: Татьяна Лысова

  • Телеграм
  • Фейсбук
  • Твиттер

Агентство на триллион: за что и как судится АСВ

Агентство на триллион: за что и как судится АСВ

В 2019 году АСВ исполнилось 15 лет. За это время оно проводит банкротство сотни банков, а вместе с тем, привлекает бывших собственников к субсидиарной ответственности, оспаривает закрытые физлицами вклады и возвращает деньги из офшоров. Всего АСВ за свое существование в арбитражных судах потребовало больше триллиона рублей. Но некоторые действия АСВ вызывают вопросы не только у кредиторов и бывших владельцев банков, но и Верховного суда.

Агентство страхует и банкротит

АСВ создали в начале 2004 года как агентство, которое обеспечивает систему страхования вкладов российских банков, участников этой системы. Постепенно полномочия расширялись: с лета 2004 года вводится институт корпоративного конкурсного управляющего несостоятельных банков(№ 121-ФЗ от 20 августа 2004 года), с 2008 года АСВ начинает заниматься финансовым оздоровлением организаций (позже для этого будет создан фонд) (№ 175-Ф3 от 27 октября 2008 года), с 2013 года создается система гарантирования прав застрахованных лиц в системе обязательного пенсионного страхования, а АСВ ведет реестр негосударственных пенсионных фондов (№ 422-ФЗ от 28 декабря 2013).

4,7 млрд руб.
составили судебные издержки АСВ по арбитражным делам за 9 месяцев 2018 года

С 2013 года Центробанк начинает так называемую «зачистку» банковского сектора, а АСВ берет шефство над банкротством и ликвидацией кредитных организаций, которые теряют лицензии. К началу 2014 года АСВ занимается ликвидированием 120 банков, к началу 2015 таких банков становится 180, а уже по итогам 2017 года таких процедур было 323. Принудительная ликвидация происходит редко, основная масса банков проходит конкурсное производство, как правило, продолжительное. Как и при любом банкротстве, задача АСВ — наполнить конкурсную массу. АСВ получает деньги от банков в систему страхования, выплачивает страховые суммы вкладчикам рухнувших банков, занимается ликвидацией банков без лицензии и одновременно является кредитором этих банков.

В отчете за 9 месяцев 2018 года (последний актуальный отчет) выплатило вкладчикам 115 млрд руб., компенсацию получили около 463 000 вкладчиков. За тот же период в агентство поступило 116,7 млрд руб. страховых взносов от банков, еще 40,9 млрд руб. были получены по требованиям в ходе ликвидационных процедур исчезнувших кредитных организаций. На проведение эти процедур АСВ потратило 12,6 млрд руб., еще 4,7 млрд руб. составили судебные издержки по арбитражным делам. То есть фактически половину от средств, полученных при ликвидации банков АСВ потратило на саму ликвидацию и прочие арбитражные споры.

В 2010 году АСВ активно ведет дела, связанные с оспариванием сделок, всего в производстве арбитражных судов 246 заявлений, тогда председателем совета директоров АСВ был Алексей Кудрин. Далее исковая активность идет на спад и вновь начинает возрастать после 2013 года, когда ЦБ возглавляет Эльвира Набиуллина и он переходит к политике очищения рынка от недобросовестных игроков.

Активно ведутся торги имуществом — за 9 месяцев 2018 года провели 1 263 торгов, в конкурсную массу от реализации имущества поступило 7 млрд руб., из которых основной объем приходится на поступления от реализации недвижимости (39%), продажи ценных бумаг (29%) и прав требования юридических и физических лиц (25%).

приходится на 1 проигрыш АСВ в арбитражных судах

Банки, после перехода к АСВ, начинают активно взыскивать средства и оспаривать договоры, заключенные бывшими бенефициарами. Как правило, речь идет о сомнительных сделках и сделках, заключенных незадолго до отзыва у кредитной организации лицензии. «Вспоминает» АСВ и про старые долги, так как договориться с нефункционирующим банком должники уже не могут. На примере «Югры» можно увидеть как АСВ работает с должниками: за все время существования банка (а зарегистрирован он был в 1990 году) до отзыва лицензии банк подал 86 исков, а с момента отзыва лицензии в июле 2017 года под управлением АСВ «Югра» подала 151 иск.

Артем Баринов, арбитражный управляющий, специалист практики несостоятельности и банкротства Kept Kept Федеральный рейтинг. группа Налоговое консультирование и споры (консультирование) группа Налоговое консультирование и споры (споры) группа Ритейл, FMCG, общественное питание группа Антимонопольное право группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование (таможенное право) группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market) группа Недвижимость, земля, строительство (консультирование) группа Природные ресурсы/Энергетика группа ТМТ (телекоммуникации, медиа и технологии) группа Экологическое право группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование (валютное регулирование) группа Интеллектуальная собственность (консультирование) × в России и СНГ вспоминает одно из удачных для АСВ дел: «Что касается умения АСВ находить активы у должников и обращать на них взыскание (в т.ч. и за рубежом), достаточно вспомнить блестящий кейс, когда АСВ удалось в Высоком суде Лондона обратить взыскание на трастовые активы Пугачева, бенефициара Межпромбанка», — вспоминает он. В итоге агентство получило право на реализацию трастов на значительные суммы, сообщалось о «десятках миллионов долларов».

Генеральный директор АСВ Юрий Исаев в январе этого года заявил, что из 4 трлн руб. по искам, которые агентство выиграло, оно получило только 100 млрд руб. «Ситуация, которая складывается по эффективности всей связки: мы — суды — приставы Мы исков подали на 6 трлн рублей. Выиграли на 4 трлн рублей, а получили денег 100 млрд рублей», — комментировал он в эфире радиостанции «Вести ФМ». «Дело здесь не столько в эффективности самого АСВ и привлекаемых им консультантов, сколько в объективной сложности исполнения судебных актов. Зачастую к моменту завершения всех судебных процедур, должник банка уже сам становится неплатежеспособным», — считает Баринов.

«Согласно годовому отчету АСВ за 2017 год (за 2018 год отчет еще не опубликован), средний процент удовлетворения требований кредиторов по завершенным ликвидационным процедурам кредитных организаций за весь период деятельности. Агентства составил 36,1%, в то время как общая доля удовлетворенных требований в целом по России составляет около 6%. Исходя из этого, следует вывод, что АСВ достаточно эффективно выполняет возложенные на него функции», — оценивает Иван Веселов, партнер практики по разрешению споров Bryan Cave Leighton Paisner Russia LLP.

Юлия Литовцева, партнер, руководитель практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса Пепеляев Групп Пепеляев Групп Федеральный рейтинг. группа Банкротство (реструктуризация и консультирование) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование (валютное регулирование) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование (таможенное право) группа Интеллектуальная собственность (консультирование) группа Интеллектуальная собственность (регистрация) группа Комплаенс группа Налоговое консультирование и споры (консультирование) группа Налоговое консультирование и споры (споры) группа Природные ресурсы/Энергетика группа Трудовое и миграционное право группа Цифровая экономика группа Экологическое право группа Антимонопольное право группа Арбитражное судопроизводство (крупные коммерческие споры: high market) группа Банкротство (споры mid market) группа Интеллектуальная собственность (защита прав и судебные споры) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market) группа Недвижимость, земля, строительство (консультирование) группа ТМТ (телекоммуникации, медиа и технологии) группа Фармацевтика и здравоохранение (фармацевтика) группа Финансовое/Банковское право группа Защита персональных данных группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Семейное и наследственное право × , по опыту сопровождения дел о банкротстве кредитных организаций говорит, что назвать работу АСВ эффективной трудно. Литовцева считает, что отсутствие конкуренции и конфликт интересов (АСВ и управляющий, и кредитор) привело к тому, что АСВ почти полностью не контролируется ни кредиторами, ни собственниками кредитных организаций. Она также называет, что сроки конкурсного производства затягиваются, конкурсная масса формируется плохо, а кроме этого, в итоге завышаются расходы на сопровождение процедур.

Недавно мы столкнулись с тем, что только на 2 месяца в смету по сопровождению банкротства банка из третьей сотни были заложены расходы на юридическое сопровождение в размере более 10 млн руб., а от реально взысканных юристами сумм 50% должно выплачиваться в качестве дополнительного вознаграждения. 6 млн руб. предназначалось за 2 месяца на бухгалтерское сопровождение. И это вовсе не в столице, а в небольшом региональном городе.

Определенные конфликты интересов в процессах усмотрел и законодатель: в ноябре 2018 года Владимир Путин подписал закон, который запрещает АСВ участвовать в собраниях кредиторов банков, хотя всегда агентство является главным кредитором. «Агентство в настоящее время пользуется в деле о банкротстве банков тремя привилегиями – первоочередным удовлетворением требований, возможностью оказывать влияние на ход ликвидационных процедур посредством принятия решений на собраниях (комитетах) кредиторов и осуществлением полномочий органов управления банка», — поясняли авторы законопроекта.

Екатерина Сливко, советник судебно-арбитражной практики Адвокатское Бюро ЕПАМ Адвокатское Бюро ЕПАМ Федеральный рейтинг. группа АПК и сельское хозяйство группа Антимонопольное право группа Арбитражное судопроизводство (корпоративные споры) группа Арбитражное судопроизводство (крупные коммерческие споры: high market) группа Банкротство (споры high market) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование (валютное регулирование) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование (таможенное право) группа Интеллектуальная собственность (защита прав и судебные споры) группа Комплаенс группа Международные судебные разбирательства группа Международный арбитраж группа Морское право группа Недвижимость, земля, строительство (консультирование) группа Недвижимость, земля, строительство (споры) группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Санкционное право группа Страховое право группа ТМТ (телекоммуникации, медиа и технологии) группа Уголовное право группа Фармацевтика и здравоохранение (фармацевтика) группа Банкротство (реструктуризация и консультирование) группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Защита персональных данных группа Интеллектуальная собственность (консультирование) группа Интеллектуальная собственность (регистрация) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market) группа Налоговое консультирование и споры (консультирование) группа Налоговое консультирование и споры (споры) группа Природные ресурсы/Энергетика группа Ритейл, FMCG, общественное питание группа Рынки капиталов группа Семейное и наследственное право группа Транспортное право группа Трудовое и миграционное право группа Финансовое/Банковское право группа Цифровая экономика группа Частный капитал группа Экологическое право 1 место По выручке 1 место По количеству юристов 2 место По выручке на юриста Профайл компании × выделяет другую системную проблему: нередко АСВ оспаривает сделки в отношении добросовестных граждан и юридических лиц, которые пострадали от действий руководства банков. «Так, на практике встречаются случаи, когда АСВ злоупотребляет своими правами и в рамках споров предоставляет не полную информацию, касающуюся реального движения средств по счетам клиента, пытаясь создать видимость «неосновательного обогащения» клиента, хотя в действительности, клиент является жертвой мошеннических действий администрации банка», — отмечает она.

Если говорить не только о банкротных делах, то по информации системы Casebook.ru, на каждое проигранное дело, где АСВ был истцом, приходится по меньшей мере 4 выигранных или частично выигранных дела. В последние три года эта тенденция сохранилась. За все время (в этом году у АСВ 15-летний юбилей) в арбитражные суды агентство подало исков на 1,13 трлн руб.

Активная деятельность АСВ требует значительного содержания, за все время существования АСВ заключило контрактов более чем на 8 млрд руб., причем последние три года каждые 12 месяцев тратилось чуть более 1,5 млрд руб. У АСВ существует юридический департамент, который возглавляет Ольга Долголева, в конце 2018 года ее утвердили на новый пятилетний срок в качестве директора департамента. В январе и феврале АСВ (судя по информации сайта hh.ru) компания искала в штат юрисконсульта в отдел выявления обстоятельств банкротства, в отдел правового сопровождения законопроектной деятельности и в отдел оспаривания сомнительных сделок. Зарплату для таких специалистов предлагают в промежутке от 80 000 до 90 000 руб. до вычета НДФЛ.

Бесспорные споры?

Литовцева считает, что нет оснований считать, что суды «благосклонны» к АСВ. При этом она рассказывает, что «АСВ обладает максимумом информации в отличие от других сторон, располагает финансовыми ресурсами для достижения нужного результата (например, финансирование за счет должника мероприятий по поиску имущества контролирующих лиц, по выявлению фактической аффилированности)».

Для суда не имеет значения предъявлено требование АСВ или иными кредиторами. Указанный вывод подтверждается и официальной статистикой, в соответствии с которой, процент удовлетворенных требований по заявлениям кредиторов, также как и по заявлениям АСВ, составляет порядка 30-40%.

«Исходя из личного опыта участия в спорах с АСВ, не могу сказать, что у агентства есть какие-либо негласные преимущества по сравнению с другими участниками процесса, как, например, у налоговых органов. Перегибы случаются, но, на мой взгляд, причиной тому является само законодательство о банкротстве, с трактовкой которого у судов периодически возникают проблемы,» — рассказывает Баринов. Ольга Савина, партнер ART DE LEX, также считает, что однозначный вывод о позиции судов сделать нельзя, но «суд в основном всегда становится на сторону банков и государства». При этом эксперты выделили несколько споров, в которых у банка немного возможности выиграть спор у АСВ.

Оспариваться могут даже обычные операции, которые по своей природе ( финансовой и правовой) были похожи на вывод активов перед собственным банкротством. Например погашение кредита раньше срока, закрытие вклада и возвращение суммы, доверенной банку для хранения с начислением процентов.

Веселов тоже отмечает, что если АСВ в рамках дела удается доказать фактическую или юридическую аффилированность банка с его контрагентами по таким сделкам, то суды часто удовлетворяют требования АСВ. «Не менее сложными для банков являются споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. В большинстве случаев, банкротству банка предшествует совершение менеджментом банка сомнительных сделок, в том числе с аффилированными лицами, а также иные злоупотребления со стороны менеджмента, приводящие в конечном счете, к объективному банкротству банка. Судебная практика сейчас такова, что если АСВ доказывает в суде наличие злоупотреблений в действиях менеджмента, суды удовлетворяют требования АСВ о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности», — рассказывает Веселов. Действия АСВ периодически ложатся в основу сложных споров, когда дела доходят до коллегий Верховного суда.

Екатерины Сливко, советник судебно-арбитражной практики АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» подчеркивает, что АСВ в рамках банкротства ведет себя достаточно агрессивно, прежде всего, оспаривая сделки, направленные на вывод активов, что отвечает интересам большинства кредиторов. «Кроме того, АСВ успешно оспаривает сделки, направленные на незаконное увеличение реестра требований кредиторов банков (псевдовклады, фиктивные договоры и векселя) или на увеличение сумм страхового возмещения (дробление вкладов физлиц)», — комментирует она..

«Несмотря на особое правовое положение банков в банкротном процессе, полагаем, что банкам сложнее всего «отбиться» от притязаний АСВ в случае, если право требования у АСВ возникло в связи с выплатой им вкладчику страхового возмещения», — считает Сергей Хухорев, юрист практики банкротства юридической фирмы Инфралекс Инфралекс Федеральный рейтинг. группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые коммерческие споры: mid market) группа Банкротство (реструктуризация и консультирование) группа Банкротство (споры high market) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (mid market) группа Недвижимость, земля, строительство (консультирование) группа Недвижимость, земля, строительство (споры) группа Антимонопольное право группа Санкционное право группа Семейное и наследственное право группа Уголовное право группа Налоговое консультирование и споры (консультирование) Профайл компании × .

Поспорить с АСВ в Верховном суде

До Верховного суда дела с участием АСВ доходят примерно в 7% случаев. Всего Верховный суд рассматривал 581 дело с участием АСВ, большая часть из них — банкротные. Значительная часть жалоб не передается в коллегию на рассмотрение.

В прошлом АСВ активно стало оспаривать вклады, которые физлица закрывали незадолго до краха банка. Такую практику пресек Верховный суд. АСВ оспорило действия одного физлица — он забрал из банка $39 850, €25 350 и 2,6 млн руб., что значительно превышает страховую выплату в 1,4 млн руб. ВС в 2018 году решил, что наличие в банке картотеки неисполненных платежей в момент, когда деньги были сняты, не может быть единственным доводом АСВ при оспаривании сделки по выдаче наличных вкладчику. Эксперты тогда оценили решение позитивно, отметив, что у АСВ не будет возможности массово оспаривать такие сделки, им придется доказывать, что у человека был доступ к инсайдерской информации. «В споре, по которому было принято упомянутое определение ВС РФ, было несколько нюансов, которые не позволяют применять это определение абсолютно ко всем аналогичным случаям. Вероятно, АСВ продолжит оспаривать подобные сделки, но приведет свою правовую позицию в соответствие с рекомендациями ВС. В целом, говорить о повороте судебной практики пока преждевременно», — считает Баринов. Определенные изменения после постановления все же произошли. «Сейчас суды в обеспечение интересов добросовестных вкладчиков, должны наряду с самим фактом перечисления денежных средств, устанавливать нетипичность сделки, а также истинные намерения вкладчика, воспользовавшегося своим законным правом на досрочный возврат депозита,» — комментирует Веселов.

«Примечательно, что наиболее активно на выводы ВС РФ по делу Сайфутдинова ссылаются в регионах: в частности, наибольшую «популярность» пересмотр по основаниям, предложенным Верховным Судом РФ, приобрел в АС Поволжского округа.Так, например, оперируя выводами Верховного Суда РФ, поволжская кассация направила на новое рассмотрение множество обособленных споров АСВ с вкладчиками крупных региональных банков «Татфондбанк» и «ИнтехБанк»», — отмечает Хухорев.

Еще одним поворотным спором в деятельности АСВ и банкротством банковских организаций может стать дело Пробизнесбанка, а именно акции дочернего банка, которые реализовали в рамках конкурсного производства, но это устроило не всех. Это первый случай, когда суд проверяет добросовестность сделок АСВ.

История одного Пробизнесбанка

Пробизнесбанк потерял лицензию в августе 2015 года, когда он перешел к АСВ, его дыра (то есть разница между активами и обязательствами) составила 69,8 млрд руб. Некоторые из прежнего руководства банка (один из них — экс-начальник департамента корпоративных финансов Пробизнесбанка Николай Алексеев) получили реальные сроки за незаконный вывод денег в кипрские офшоры, совладелец группы «Лайф» (в нее входит банк) Сергей Леонтьев был заочно арестован. В конце лета 2015 года началось банкротство Пробизнесбанка (дело №А40-154909/2015). Банк входил в факторинговую компанию «Лайф». Первые заявления о возбуждении уголовных дел ЦБ подал в октябре 2015 года в СКР (преднамеренное банкротство, растрата и др.), а в январе 2016 `в ФСБ (присвоение по делу о хищении 2 млрд руб.) Первое уголовное дело возбудили в феврале 2016 года против руководителей и работников банка, а первый приговор вынесли в апреле 2017 года. Всего реальные сроки получили два человека, а по меньшей мере пять уголовных дела продолжают расследоваться.

На момент отзыва лицензии банк был должен 147,9 млрд руб., из них — 25 млрд руб. по вкладам физических лиц. В реестр кредиторов включили требования на 79 млрд руб. от 7 526 кредиторов, основная часть из них — третьей очереди. Еще 468 не попали в реестр, их требования составляют чуть больше миллиарда рублей. К концу ноября требования кредиторов первой очереди удовлетворили полностью, и практически закончили со второй. Остается порядка 63 млрд руб. долгов. К ноябрю 2018 года на банкротство кредитной организации (проведение конкурсного производства) потратили 3,6 млрд руб.

В рамках банкротства АСВ реализовало с торгов акции дочернего банка «Пойдем!». Кредитная организация специализируется на потребительском кредитовании и на осень 2018 года занимал 171 место по активам (около 14,4 млрд руб.), а размер его капитала составлял 2,4 млрд руб. Купить акции решились только с публичного предложения. Покупателем стал Совкомбанк. Группа кредиторов обратилась в суд, чтобы торги оспорить, по их мнению, Совкомбанк купил банк «Пойдем!», а через короткое время продал все акции физлицам. Истцы настаивают на том, что сделка была фиктивной, а конечные владельцы аффилированы с АСВ. Суды трех инстанций в удовлетворении требований отказывали, а Верховный суд решил отменить решения и отправить дело на новое рассмотрение. На заседании судьи задавали вопросы, связанные с процессом самих торгов: о доступе других участников (кроме Совкомбанка) к торгам, о их высокой скорости и целесообразности продавать все акции банка одним пакетом.

Теперь дело рассмотрят снова. Представители истцов уверены, что главной целью торгов была фактическая передача перспективного банка новым собственникам, а не получение прибыли для наполнения конкурсной массы. Если при новом рассмотрении им удастся отстоять свою позицию в суде, то к вопросу конфликта интересов при управлении АСВ банкротствами придется вернуться снова.

Как закрыть старые счета в ликвидированном ранее банке

счета в ВПБ - Военно-промышленный банк

Ситуации

На чтение 3 мин Опубликовано 01.12.2023 Обновлено 04.12.2023

Проблема наличия «лишних» открытых счетов может напрямую касаться госслужащих, кому необходимо ежегодно заполнять декларацию о доходах и имуществе.

Вместе с декларацией необходимо предоставить справки из банков о наличии счетов.

Также, при подаче документов на выплату детских пособий нужно предоставить выписки по всём счетам, попадающим в расчётный период, даже по закрытым.

Все банки передают информацию об открытых и закрытых счетах в ФНС, поэтому в личном кабинете налогоплательщика каждый может увидеть все свои счета в банках, открытые когда-либо c 1 июля 2014 года. Те, кто активно пользовался банками и вкладами могут иметь несколько десятков таких счетов. Конечно, для уменьшения количества бумаг желательно минимизировать количество открытых счетов, если вы — госслужащий.

Однако, в списке счетов могут оказаться счета в ранее закрытых банках, у которых была отозвана лицензия. Особенно много таких банков было в 2014-2016 годах. Например, у меня остались открытые счета в 4 банках: ВПБ (Военно-промышленный банк), Пробизнесбанк, КБ «Транспортный» и Айманибанк:

Счета в Пробизнесбанке

Счета в банке Транспортный

Счёт в Айманибанке

Всего 11 (одиннадцать) счетов.

Как закрыть эти счета?

Для начала на сайте АСВ (asv.org.ru) в разделе «Документы» вбить в поиск слово «расторжении» и скачать «Заявление о расторжении и закрытии счёта»:

Бланк заявления на сайте АСВ

Оно будет в формате Word .

Там же, на сайте АСВ нужно найти каждый из банков уже в общем поиске по сайту, как организацию. Например, ВПБ

Военно-промышленный банк на сайте АСВ

На указанной странице есть почтовый адрес конкурсного управляющего в АСВ:

Адрес конкурсного управляющего

Дальше нужно по каждому счету данного заполнить заявления и отправить по адресу конкурсного управляющего.

В течение 30 дней счета должны закрыть и отправить два уведомления. Одно уведомление вам, а второе в Налоговую. ФНС будет ещё 30 дней его отрабатывать. Итого, через 60 дней закрытый счёт из ЛК Налоговой должен исчезнуть.

Если счёт не исчез, рекомендуется отправить копию нашего уведомления в Налоговую.

«Мы вынуждены всегда исходить из подозрения, что имеет место мошенничество»

Глава Агентства по страхованию вкладов Юрий Исаев о вкладчиках, юристах и санациях

Уходящий год в отличие от предыдущих не был богат на громкие отзывы банковских лицензий. Но Агентству по страхованию вкладов (АСВ) приходится кропотливо разбираться с прежними масштабными кейсами. О признаках добросовестного вкладчика, способах привлечь к ответственности бывших акционеров и менеджеров и взыскать с них долги “Ъ” рассказал руководитель АСВ Юрий Исаев.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ / купить фото

— В 2019 году вы возвращали кредит ЦБ. Сколько уже выплатили? Когда планируете полностью рассчитаться?

— К середине декабря мы погасили 253 млрд руб., из них в 2019 году 208 млрд руб. Последний платеж на 40 млрд руб. ушел на прошлой неделе. Сейчас остаток задолженности составляет 589 млрд руб. До конца года планируем провести еще один платеж, полностью же рассчитаться мы должны в 2022 году.

— Каковы итоги работы ликвидационного блока?

— В 2019 году мы достигли абсолютного рекорда по удовлетворению требований кредиторов: на 1 декабря по завершенным процедурам средний размер удовлетворения требований кредиторов по банкам — 45,3%, при этом по первой очереди — 67,1%, по второй — 36,4%, по третьей — 26,8%. Всего в 2019 году на это направлено 460,4 млрд руб.

— В 2020 году вы намерены сохранить результаты?

— В будущее нам приходится смотреть с осторожностью.

Дело в том, что поступавшие нам на ликвидацию банки в последние годы объективно в очень плохом состоянии, реальных активов там почти нет.

Банки, которые ликвидировали ранее, лишались лицензии еще до кризиса, часто за нарушение антиотмывочного законодательства, и там процент удовлетворения объективно выше. И это были небольшие банки.

— В отличие от тех, кто «пришел» на фоне расчистки банковской системы?

— Да. Эти банки больше по размеру, они увлекались кредитованием собственников и проводили схемные операции, их активы в реальности сильно отличаются от балансовых. Нельзя взыскать то, чего в природе не существует. Поэтому мы ожидаем, что процент удовлетворения требований может начать снижаться.

— И что АСВ намерено делать? Разыскивать за рубежом похищенные активы? Судиться с собственниками?

— И то и другое. Мы провели в 2019 году 78 проверок обстоятельств банкротств банков, из которых в 69 случаях было доказано преднамеренное банкротство. В итоге только в 2019 году поданы 102 иска о привлечении к имущественной ответственности руководителей, акционеров банков на 530 млрд руб.; 54 иска на 234 млрд руб. удовлетворены. Но выигранные иски не означают автоматического поступления денег в конкурсную массу.

— Почему они не достигаются? Нет активов? Или же они за рубежом?

— С той стороны акционеры, руководители ликвидируемых банков тоже с нами борются, причем разными методами. Активы прячут, выведенные средства легализуют в других юрисдикциях и т. д. Мы об этом, может, много и постоянно говорим, но если мы не добьемся кардинального изменения в части субсидиарной ответственности, то, конечно, тяжело будет удержать процент удовлетворения на уровне 2019 года. Здесь надо всем нам еще очень много и серьезно поработать. Не все зависит только от нас.

Хотя, надо сказать, что ситуация улучшилась за последние пять лет. Мы все-таки достигаем понимания с другими регуляторами, с правоохранительными органами.

— Несколько лет назад к АСВ были вопросы со стороны ФНС как раз по поводу расходов на розыск зарубежных активов, которые оказывались выше поступлений в конкурсную массу…

— У нас не было каких-то существенных споров по этому поводу с ФНС. Зарубежные споры — это сложно управляемые процессы с точки зрения издержек. Почему есть вопросы? Потому что нельзя заранее гарантированно определить целесообразность, никто не знает, чем закончатся суды, особенно в сложных кейсах, в дорогих западных юрисдикциях.

Всегда есть выбор: либо не потратить ничего и распределить средства из конкурсной массы, не гоняясь за журавлем в небе, либо рискнуть.

Мы никогда не настаиваем, оставляя решение о целесообразности привлечения западных юристов комитету кредиторов.

За счет средств АСВ мы можем нанять детективов, которые для комитета кредиторов сделают отчет о том, сколько активов есть в западных юрисдикциях, на которые при благоприятном стечении обстоятельств можно наложить арест. А решения принимают кредиторы: есть смысл биться или нет.

— Есть альтернативный источник оплаты юристов, чтобы не брать средства из конкурсной массы?

— Альтернатива — нанять юристов, которые будут заниматься розыском потенциально возвратных активов за процент в будущих взысканных суммах. Такая практика распространена в США и Великобритании в последнее десятилетие. Сейчас мы идем по такому пути по Внешпромбанку, где у нас есть партнер А1: из конкурсной массы процесс не финансируется. Но кредиторы должны сами решить, по какому пути идти. Планируем в ближайшем будущем подходы к выбору способа оплаты юристов институционально закрепить в нормативном документе, который сделаем публичным. Мы эти подходы согласуем с советом директоров. Пока же каждый случай индивидуальный.

— Каковы результаты сотрудничества с А1?

— Мы считаем, что пока результаты хорошие. Высоким судом Англии и Уэльса арестованы активы Георгия Беджамова (бывший совладелец Внешпромбанка.— “Ъ” ) на £1,34 млрд. Решение было в этом году, это знаковое для нас событие. Суды продолжаются, и мы рассчитываем, что будет еще не одно позитивное решение.

— В 2019 году почти не было ярких новостей о крахах банков, что выглядит самым важным для вас?

— Начну с того, что была расширена система страхования вкладов на предприятия малого бизнеса, застрахованы средства 2,1 млн компаний. Максимальный размер возмещения, как и для физических лиц, составил 1,4 млн руб. На наш взгляд, это важный шаг, он повысил защиту малых предприятий. Всего же сумма застрахованных вкладов малых предприятий на 1 ноября составила 3,5 трлн руб., это 9,24% от общей суммы вкладов.

Еще был дан ход важному законопроекту о распространении системы страхования вкладов на примерно 200 тыс. некоммерческих организаций социальной направленности. Речь идет о товариществах собственников недвижимости, жилищно-строительных, жилищных, гаражных кооперативах, а также о религиозных организациях и ряде других. В этом же документе говорится об увеличении максимальной компенсации для граждан, попавших в особые жизненные ситуации, с 1,4 млн до 10 млн руб. Прежде всего это касается ситуаций, когда превышение лимита в 1,4 млн руб. произошло при продаже жилья, получении социальных выплат, пособий, пенсий, наследства и ситуациях, когда средства перечислены по решению суда. Есть и другая история, связанная со слиянием банков: например, были у человека депозиты в пределах страховой суммы, затем банки объединились и наступил страховой случай. Вкладчик не мог ничего предпринять: он держал депозиты в разных банках. Во всех этих ситуациях у человека часто не бывает времени на принятие решения. Поэтому мы считаем, что три месяца — а именно столько будет действовать повышенная страховка с момента зачисления средств на счет — разумный срок. В декабре в первом чтении законопроект был принят.

Еще в этом году началась очень важная дискуссия о расширении системы страхования на все юридические лица: Банк России летом опубликовал специальный доклад.

— Не является ли распространение страхования вкладов лишь на малый бизнес половинчатой мерой, ведь порой грань между малым и средним бизнесом очень тонка?

— Для нас как для администратора системы страхования вкладов важно, чтобы система была максимально идентична по отношению ко всем клиентам банков. Это общемировой тренд. Очень хорошо, что дискуссия началась: у нас еще есть время, чтобы обсуждать, как система может заработать, и учесть все нюансы, которые, конечно, тоже есть.

— Все это неминуемо приведет к глобальному росту отчислений в фонд страхования вкладов? Наверное, крупные банки не рады?

— Для крупной организации уровень страхового покрытия в 1,4 млн руб. очень небольшой. При этом уровень страховой защиты должен быть для всех одинаковым: и для физлиц, и для юрлиц. А для банков, особенно крупных, это вопрос справедливости: если банки будут перечислять взносы со всех остатков юридических лиц, возникнет перекос, будет эскалация взносов.

Но мы этого не хотим. Мы исходим из того, что надо обсуждать разные уровни ставок, хотя это и усложнит систему взносов. Это практикуется на Западе и в ряде юрисдикций на Востоке. В Канаде, например, трехмерная матрица взносов, в ней учитывается около 60 параметров. До этого, конечно, мы вряд ли дойдем: система взносов должна быть прозрачной и понятной участникам рынка. Мы хотим сделать такую систему, чтобы при расширении уровень взносов от банков остался примерно таким, какой он есть сейчас. Мы не моделируем систему, при которой взносы от банков в фонд резко увеличатся.

— При таком подходе чем ближе банк к топ-10, тем ниже у него ставка?

— По сути это правильно, исходя из простой презумпции, что чем более стабилен банк, тем меньше рисков он принимает и тем меньше он должен платить в систему страхования вкладов.

— Вы говорите о зависимости размера взносов от размера банка. Однако есть примеры крахов крупных банков, например банка «Югра».

— Я говорю не о размере, а о качестве банка и зависимости ставки от его оценки регулятором. Но именно поэтому мы не спешим с переходом от теоретических рассуждений к практической реализации. Изменение системы возможно, когда мы будем близки к пониманию, что нежизнеспособных игроков на рынке почти не осталось. Нельзя ставить телегу впереди лошади. Система страхования вкладов за все 15 лет не дала какого-то серьезного сбоя. И любые эксперименты с ней должны быть 100 раз просчитаны на предмет возможного неожиданного риска.

— Распространение системы страхования вкладов с увеличенным страховым возмещением на отдельных юридических лиц и граждан в особых ситуациях не несет рисков?

— Нет. Стоимость страхования НКО понятна и вполне подъемна для фонда, а по опыту работы с банками мы видим, что, например, ситуации особых обстоятельств в жизни граждан исчисляются десятками-сотнями, не больше. При этом ситуации, когда гражданин получит право на повышенное страховое возмещение, понятны. Сложно так подгадать, чтобы специально за три месяца до отзыва у банка лицензии увеличить остатки во вкладе, причем по особым основаниям. Но исключать мошенничество никогда нельзя, поэтому прежде чем платить страховки, мы и сейчас проводим тщательные проверки, и будем проводить их и дальше.

Претендовать на повышенные выплаты просто так будет нельзя. Мы изучим подтверждающие документы, например, о том, что вкладчик получал наследство в этот период. Мотивация и практическая возможность фальсификации по вкладам с высокими остатками невелики: помимо банка в этом процессе есть и третья сторона — а именно органы, чьи справки нам потребуются в качестве подтверждения. Это ПФР, Федеральная нотариальная палата, Минюст, Фонд социального страхования, Росреестр и др.

— Как обстоит дело с дистанционными выплатами страхового возмещения?

— Мы в этом году разработали подходы, которые позволят нам перейти к дистанционным выплатам страховок по вкладам, технологию обмена данными с регистратором финансовых трансакций. Проект будет реализован после принятия так называемого законопроекта о маркетплейсе, который сейчас готовится ко второму чтению в Госдуме. Мы рассчитываем, что в ближайшем будущем от вкладчиков для получения страхового возмещения потребуется только лишь доступ к интернету и подтвержденный профиль на портале госуслуг. Выплаты можно будет получить либо на сайте АСВ, либо на портале госуслуг, либо в «окне» банка-агента. В этом году на портале госуслуг появились два первых сервиса от АСВ — можно получить выписку или справку из реестра обязательств банка, в отношении которого наступил страховой случай.

— От схемы выплат через отделения банков-агентов отказаться не планируете?

— Нет. Вкладчик должен иметь возможность приходить в офис, если он хочет. Хотя действующая сейчас схема модернизируется, мы не стоим на месте: готовим новые схемы выплат и постепенно сокращаем сроки выплат. В 2019 году мы начинали выплаты в течение семи рабочих дней, в прошлом году это было девять дней, а в 2017-м — десять дней. Напомню, что когда-то мы начинали с 14 дней.

— Говорили, что выплаты страховки будут возможны через систему быстрых платежей, это правда?

— Проработки ведутся, достаточно большой этап работы уже пройден. Технически это возможно. Работаем c НСПК. Насколько быстро все это будет реализовано, пока сказать сложно: нельзя браться сразу за все. Все-таки стабильность и устойчивость для нас превыше всего. Мы любой сервис будем достаточно долго тестировать, прежде чем запустить.

— АСВ часто упрекали в судебных спорах не ради поступления средств в конкурсную массу, а ради принципа. Например, споры с МИФНС №46 по возрождению из пепла ликвидированных компаний…

— Что касается возрождения из пепла, важно понимать: мы выясняем всю цепочку прохождения денег из банка-банкрота. И если видим, что через два-три шага есть компании с реальными активами, а исчезнувшая структура была просто передаточным звеном, то, чтобы добраться до этих выбывших из конкурсной массы активов, нам нужна эта компания живой. Иначе цепочка рвется. Нужна непрерывная цепочка, как доказательная, так и юридическая.

— Но порой у АСВ бывают споры на совсем копеечные суммы или по техническим кредитам, когда заранее очевидно: деньги в конкурсную массу не поступят…

— Мы понимаем, что кредиторы зачастую недовольны уровнем расходов на юридическое сопровождение банкротств. И вы правильно отметили, что в ряде случаев юристы АСВ судятся по техническим кредитам, за которыми реального возврата не наблюдается. Однако не всегда технический кредит бессмысленный для суда, потому как если этих споров не будет, мы не сможем доказать где-то субсидиарную ответственность, где-то махинации, мошенничество. Но бывает, что действительно судимся безрезультатно.

— Потому что пока мы обязаны это делать с точки зрения законодательства. Мы должны завершить каждую такую процедуру актом о невозможности взыскания. Если мы где-то остановимся, к нам те же самые кредиторы или контролирующие органы придут с вопросом, почему остановились. Избежать этого будет возможно, лишь если в законодательстве закрепят возможность экспертного суждения АСВ, мотивированного суждения, по каким кейсам нужно судиться, а по каким нет. Пока же мы с точки зрения минимизации затрат на юридические расходы двигаемся по той логике, которую совет директоров окончательно согласовал в июне,— поэтапно уходим от привлеченных юристов.

— Процесс уже начат?

— И активно идет. Больше 30% банков переданы на юридическое сопровождение силами АСВ, в следующем году мы должны работу по передаче завершить. Здесь можно рассуждать на тему эффективности или неэффективности штатных юристов, потому что со стороны злоумышленников часто стоят высокопрофессиональные юристы, штатным сотрудникам будет сложно им противостоять. Однако по спорам типового характера мы намерены обходиться силами штатных юристов АСВ.

— По ряду сложных кейсов, там, где с той стороны мы видим сильное сопротивление и возможность вернуть существенные ресурсы в конкурсную массу, возможно, все-таки будем рекомендовать комитетам кредиторов привлекать внешних юристов. С понятной системой оплаты и мотивации, чтобы они максимум усилий прилагали для того, чтобы эти кейсы выиграть. И это мы также планируем четко прописать в нормативном документе.

— Привлечение штатных юристов будет стоить дешевле?

— Я скажу так: очевидно, это будет выгодно для кредиторов просто потому, что мы достаточно серьезную часть затрат забираем на смету расходов АСВ. Насколько это будет дешевле — сможем сказать весной следующего года. К этому моменту окончательно опишем новую юридическую модель от и до и утвердим ее на совете директоров.

— У АСВ в этом году был громкий судебный спор из-за привлечения юристов из компании «Кворум». Дело получило широкий резонанс, и не только из-за так называемого гонорара успеха, многих возмутило намерение АСВ тратить средства из конкурсной массы на споры с самими кредиторами. То есть, по сути, суд с кредиторами за их же счет…

— Ни одной копейки по факту не было потрачено.

— Потрачено не было, однако многих юристов и кредиторов возмутил сам подход АСВ. Какие уроки вы извлекли из проигранного спора?

— Верховный суд указал, что договоры такого типа заключать нельзя. И, безусловно, мы это для себя восприняли. Мы считаем, что позиция суда была высказана четко, без возможности разных трактовок.

— Пару лет назад была очень острой тема забалансовых вкладов. Существует ли эта проблема сейчас?

— Давайте сразу определимся: тогда были как настоящие забалансовые вклады, так и поддельные. В пик отзыва лицензий, в 2016–2017 годах, были распространены случаи с дроблением вкладов, их фальсификацией, были попытки обмануть в расчете на то, что мы в этом огромном объеме пропустим вклады нарисованные, выплатим страховую компенсацию тем, кому она не положена. Мы с ситуацией справились.

Было 16 подобных случаев, 15 млрд руб., которые у нас попытались украсть. Тогда даже были случаи, когда базы уничтожались: кто-то топил компьютеры в реке, кто-то размагничивал жесткие диски. Сложность была в том, чтобы определить, какие из забалансовых вкладчиков реальные. Мы вынуждены всегда исходить из подозрения, что имеет место мошенничество, во всех ситуациях пришлось разбираться в ручном режиме. В итоге мы во внесудебном порядке установили права на вклады более 88 тыс. человек, это 90%. В ряде случае нам помогли правоохранительные органы, когда в рамках уголовных дел были доказаны противоправные действия против вкладчиков.

Сейчас проблему массовых забалансовых вкладов можно считать решенной. Если случаи и бывают, то они единичны. Плюс у нас теперь есть методика по выявлению неучтенных средств вкладчиков, она одобрена советом директоров, но по понятным причинам непублична.

— С вкладчиками лопнувших банков также были случаи, когда АСВ требовало вернуть деньги в конкурсную массу с граждан, кто забрал свои деньги накануне отзыва лицензии…

— Это очень непростая история. Проблема в том, что некоторые недобросовестные банкиры при признаках несостоятельности банка не прекращают операционную деятельность, а, наоборот, начинают привлекать больше вкладов или призывают вкладчиков дробить депозиты, переводить средства со счетов юрлиц на счета физлиц и т. д. Бывает, что кому-то банк деньги отдает, а кому-то нет. Случаев было много.

Здесь мы, с одной стороны, понимаем вкладчиков, которые просто хотят вытащить деньги из умирающего банка, но, с другой стороны, закон неумолим и требует обеспечить равные возможности для всех кредиторов. Мы здесь зажаты. Закон, который описывает систему страхования вкладов, в любой стране мира построен на постулате защиты самых слабых, то есть тех, кто не обладает инсайдерской информацией о скором отзыве лицензии у банка, у кого нет друзей и родственников в банке, которые позвонят и порекомендуют деньги забрать. Закон суров, но он защищает массового вкладчика. И по закону сомнительные сделки должны быть оспорены для того, чтобы деньги вернулись в конкурсную массу и были распределены между всеми.

— Однако те люди, с которых АСВ пыталось взыскать их собственные средства через суд…

— Они возмущены и не понимают, почему средства необходимо возвращать в банк и ждать в порядке общей очереди удовлетворения своих требований. Это непростой вопрос и для вкладчиков, и для нас.

Мы руководствуемся некоторыми принципами. Если мы видим, что вкладчик находился в однозначно более выигрышной ситуации, чем большинство,— например, у него была закрытая для других информация, или же он повел себя нетипично, например, незадолго до отзыва лицензии досрочно расторг все договоры вклада с банком, потерял проценты и забрал деньги, с точки зрения закона это говорит о получении вкладчиком откуда-то инсайдерской информации. Однако, если вкладчик может нас убедить, что он просто решил купить, например, машину, пришел и забрал деньги, это в наших глазах и в глазах суда его оправдывает. Если дело касается снятия зарплат, каких-то иных постоянных выплат, мы никогда это не оспариваем — это важно. Это непростая работа, она нам не приносит никакого счастья, но если мы не будем ее делать, то кредиторы будут иметь полное право подать иски к нам. Правда, в последнее время таких споров с вкладчиками не много, и мы этому рады.

— А чем вы это объясняете?

— ЦБ стал более четко и жестко отзывать лицензии.

Для нас как для системы страхования вкладов самая худшая ситуация, когда период от фактического начала смерти банка до ее констатации растягивается.

В серый период происходит основное мошенничество. И это как раз создавало такие проблемы. Сейчас случаев долгого умирания нет, и за это мы ЦБ очень благодарны.

— Но вот банк «Югра» умирал небыстро. И сейчас, если судить по новостям, там тоже все непросто: расчеты с кредиторами не слишком обнадеживают, владелец банка Хотин под домашним арестом…

— Действительно, процент выплат кредиторам небольшой, потому что основной актив «Югры» — это требования к юридическим лицам. Общий объем этих требований более 290 млрд руб., но погашение не осуществляется в пользу банка. Мы подали 388 исковых заявлений на общую сумму 436 млрд руб., в том числе заявления по упрощению взыскания на заложенное имущество должников, заявление включить требование банка в реестр требований кредиторов. Суды удовлетворили 134 исковых заявления на 258 млрд руб., возбуждено 283 исполнительных производства на 117 млрд руб.

— Цифры серьезные, а поступления?

— А поступления нет. Компании-заемщики банкротятся, активов на них нет, потому что они их передали уже дальше по цепочке. Я не хочу и не могу комментировать ход расследования уголовного дела, а вопрос о мере пресечения вообще относится к компетенции следствия и суда. Могу со своей стороны сказать, что все, что мы должны делать по закону, мы делаем всю возможную работу, направленную на удовлетворение требований кредиторов.

— Но надеяться кредиторам банка не на что?

— Закон предусматривает возможность для собственников, а также для третьих лиц в любой момент взять и требования кредиторов закрыть. Для этого нужно направить заявление в суд, АСВ и ЦБ, затем предоставить суду депозит в размере 10 млн руб. и в трехмесячный срок расплатиться по долгам перед кредиторами банка. Такие случаи в нашей практике были.

— Раньше АСВ само занималось оздоровлением банков, сейчас это делает ЦБ через Фонд консолидации банковского сектора. Какой вариант, на ваш взгляд, эффективнее?

— Сравнивать эти два механизма с точки зрения эффективности сложно, они по сути своей разные. Они были внедрены и использовались в разные периоды — прямые сравнения некорректны. Пока ставки были высокие и пока существовал лимит потенциальных банков-санаторов, механизм санации через АСВ был вполне оправдан и эффективен. По мере уменьшения ставок и практически исчезновения возможности у банков вырасти за счет санации, за редким исключением, этот механизм стал объективно нежизнеспособным. И я не исключаю, что при изменении ситуации появится какой-нибудь третий, новый механизм оздоровления банков. Важно реагировать на то, что реально происходит в жизни. Экономика меняется, ситуация меняется.

— Но у вас еще остались на санации 18 банков?

— Да, у нас 18 проектов. Завершена санация 50 банков, из них пяти — в 2019 году.

— Ожидаете пополнения в списке санируемых? Или наоборот?

— Это не нам решать. Но я всегда был сторонником того, чтобы у регулятора был максимально возможный набор инструментов. Даже если появляется более новый и эффективный инструмент, это не повод выкидывать старый добрый молоток, мало ли что может в жизни произойти. Потому появление новых механизмов санации не отрицает старых. И потому, если такая потребность возникнет, наш механизм живой и им можно воспользоваться.

— В этом году были интересные споры по банку «Пойдем!» из группы «Лайф», акции которого принадлежали Пробизнесбанку и были сначала проданы Совкомбанку, а потом топ-менеджерам «Российского капитала». Там все еще идут суды или акции уже вернулись в конкурсную массу Пробизнесбанка?

— Мы уверены, что акции «Пойдем!», которые принадлежали Пробизнесбанку, реализованы без нарушения законодательства. Продажа была согласована кредиторами, договор был заключен по результатам публичных торгов, никто, кроме победителя торгов, не изъявил желания их выкупить, торги проходили в течение семи месяцев. Поэтому мы исходим из того, что оснований для признания недействительными торгов акциями «Пойдем!» нет. Кроме того, 9 декабря суд апелляционной инстанции по аналогичному спору принял решение в пользу конкурсного управляющего банка. Вообще случай, когда ликвидируемый банк владеет другим банком, крайне нестандартный и сложный.

— Потому что в этом случае мы не можем как акционер ни докапитализировать банк, ни помочь ему с ликвидностью. И у нас в такой ситуации одна задача и возможность — как можно быстрее эти акции продать. И мне кажется, что в подобных историях любые попытки проведения повторных торгов, возврата акций и денег, поступления в конкурсную массу не увеличат.

Исаев Юрий Олегович

Личное дело

Родился 1 января 1972 года в Москве. Окончил экономический факультет Московского авиационного института (1994), кандидат экономических наук. В 1992–2001 годах прошел путь от экономиста-аналитика до президента — председателя совета директоров в банке «Российский кредит». В 2001 году стал президентом Импэксбанка. С 2002 по 2004 год был заместителем министра экономического развития и торговли РФ Германа Грефа. В 2004 году — директор по связям с госорганами компании «Русал», тогда же был советником первого заместителя главы ФСБ Владимира Проничева. В 2005 году стал членом партии «Единая Россия», с 2007-го входит в состав генерального совета партии. В 2005–2006 годах занимал посты председателя правления Российского банка развития, первого зампреда всероссийского физкультурно-спортивного общества «Динамо». С 2008 по 2013 год — депутат Госдумы, зампред комитета по финансовому рынку, курировал отношения с Агентством по страхованию вкладов (АСВ). Одновременно с 2009 по 2012 год являлся президентом ФК «Динамо» (Москва). С декабря 2012 года — гендиректор АСВ.

Агентство по страхованию вкладов

Досье

Государственная корпорация создана в январе 2004 года на основании закона «О страховании вкладов физических лиц в банках РФ». Основными функциями являются обеспечение работы системы страхования вкладов, ведение реестра банков-участников, контроль формирования и управление средствами фонда страхования вкладов. По данным на 13 декабря 2019 года, число действующих банков-участников составляет 365, страховых случаев — 505. Агентство также осуществляет функции конкурсного управляющего (ликвидатора) несостоятельных кредитных организаций (695 ликвидационных процедур, завершенных — 331), занимается финансовым оздоровлением банков (18 проектов санации банков). По состоянию на 1 декабря 2019 года страховое возмещение получили 82,7 тыс. вкладчиков на сумму 45,1 млрд руб. Также в период с января по ноябрь 2019 года агентство обеспечило выплату страхового возмещения 27 тыс. вкладчиков 241 банка по ранее наступившим страховым случаям на сумму 5,2 млрд руб. Общий размер страховой ответственности агентства перед вкладчиками всех банков составляет 18 796 млрд руб., в том числе перед физическими лицами — 18 153 млрд руб.

Интервью взяла Вероника Горячева

  • Газета «Коммерсантъ» №237 от 24.12.2019, стр. 10
  • Вероника Горячева подписаться отписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *