Что произошло с рублем в 90 годы
Перейти к содержимому

Что произошло с рублем в 90 годы

  • автор:

Дефолт 1998 года в России. Досье

Сергей Метелица/ ТАСС

ТАСС-ДОСЬЕ. 20 лет назад, 17 августа 1998 года, в России был объявлен технический дефолт по основным видам государственных долговых обязательств, что привело к серьезному финансовому кризису.

Редакция ТАСС-ДОСЬЕ подготовила материал о причинах и последствиях дефолта.

Финансовая ситуация в стране в 1995-1997 годах

Прошедшие после распада СССР рыночные реформы в России привели к гиперинфляции и падению экономики. В 1997 году начали проявляться внешние признаки стабилизации. Инфляция снизилась до 10% (лучший показатель с 1991 года), курс доллара стабилизировался в коридоре 5-6 тыс. неденоминированных рублей. В 1997 году экономика впервые показала рост — 1,4%. Несмотря на это, экономика оставалась в тяжелом кризисе, промышленность не развивалась, собираемость налогов была низкой. Выполняя задачу по снижению инфляции, Банк России искусственно поддерживал завышенный курс рубля и отказывался от эмиссии (из-за этого, в частности, возникали перебои с выплатой пенсий и зарплат).

Для финансирования дефицита бюджета правительство брало займы. Главным кредитным механизмом при этом стали облигации федерального займа (ОФЗ), в особенности государственные краткосрочные облигации (ГКО). Последние были введены в 1993 году, в феврале 1996 года их разрешили покупать иностранцам. Эти бумаги были очень рискованным финансовым инструментом, поэтому доходность по ним часто превышала 100%, что привлекало инвесторов. Покупка ГКО, при удачной конъюнктуре, позволяла за несколько месяцев полностью окупить их приобретение.

Объем краткосрочных обязательств вырос с 76,6 трлн руб. в 1995 году до 436 трлн руб. в 1997 году. При этом основная часть средств, вырученных за счет продажи новых облигаций шли в первую очередь для погашения старых. Как признавали впоследствии премьер-министр Евгений Примаков и глава ЦБ Виктор Геращенко, вступившие в свои должности в сентябре 1998 года, система ГКО фактически работала по схеме финансовой пирамиды. При этом инвесторы вырученные деньги от ГКО вкладывали не в российскую экономику, а выводили их за рубеж.

К началу 1998 года внешний долг России достиг $182 млрд (40% ВВП), из которых $167 млрд приходились на долю государства. На обслуживание госдолга уходило 30% расходов федерального бюджета.

«Девальвации не будет»

Резкому ухудшению финансовой ситуации в России способствовал кризис в странах Юго-Восточной Азии, произошедший в середине 1997 года. Он привел к снижению иностранных инвестиций в рынки развивающихся стран и падению спроса на российские ГКО. Также в начале 1998 года произошел обвал цен на энергоносители: баррель нефти марки Brent, торговавшийся ранее на уровне $20, подешевел в два раза. Из-за прекращения притока новых вкладчиков властям РФ труднее стало выплачивать проценты по уже выпущенным облигациям.

В этой ситуации ряд российских и международных экономистов начали высказываться о неизбежности девальвации рубля как одной из мер по борьбе с кризисом. Например, британский финансист Джордж Сорос предлагал ослабить рубль на 15-20% и призвал МВФ и Большую семерку выделить России $32 млрд помощи.

Новый премьер-министр РФ Сергей Кириенко (был утвержден на посту 24 апреля 1998 года) заявил о намерении снизить государственные заимствования. Вместе с тем он категорически отказывался от девальвации, так как, по его словам, твердый рубль — «это лицо страны». Той же позиции придерживался глава ЦБ Сергей Дубинин.

Президент РФ Борис Ельцин на протяжении 1998 года трижды обещал, что девальвации не будет: 28 мая на встрече с руководителями телеканалов, 9 июля на пресс-конференции в Кремле и 14 августа в аэропорту Великого Новгорода, выступая перед журналистами.

К августу 1998 года власти утратили ресурсы для финансирования государственного долга и удержания курса рубля. Совокупный госдолг к этому времени достиг почти $200 млрд (44% от ВВП). На рынке началась паника, доходность по ГКО подскочила до 140-190%. Доллар на тот момент стоил 6,2 руб.

Меры правительства

Для стабилизации ситуации правительство и ЦБ пошли на экстраординарные меры. 17 августа 1998 года Кириенко объявил о реформах, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики, которые фактически означали дефолт по основным видам государственных долговых обязательств и девальвацию.

Было объявлено о приостановлении на 90 дней выполнение обязательств перед нерезидентами по кредитам, сделкам на срочном рынке и по залоговым операциям. Правительство приняло решение о реструктуризации (пересмотре условий обслуживания) госдолга по ГКО, составлявшего на тот момент $72,7 млрд. Операции купли-продажи ГКО были прекращены.

Одновременно правительство отказалось от удержания стабильного курса рубля по отношению к доллару, допустив его девальвацию. Было объявлено о переходе к плавающему курсу национальной валюты в рамках нового «валютного коридора», границы которого были резко расширены (до 6 — 9,5 рублей за доллар).

Политические последствия

23 августа 1998 года Ельцин подписал указ об отставке Кириенко с поста главы правительства. Исполнение обязанностей главы кабинета министров президент возложил на бывшего премьера РФ Виктора Черномырдина. Однако возвращение Черномырдина отказалась поддержать Госдума. 11 сентября 1998 года председателем правительства стал Евгений Примаков. Одновременно сменился глава Центробанка: 11 сентября ушел в отставку Дубинин, главой финансового регулятора стал Виктор Геращенко.

Краткосрочные экономические последствия

17 августа, сразу после публикации постановления правительства, обменные пункты перестали продавать валюту. Курс рубля на бирже начал падать, обесценившись в три раза. 8 сентября Банк России опустил курс до 20 руб. за доллар. В результате коррекции национальная валюта укрепилась до 8 руб. (15 сентября), но затем вновь обвалилась — до 20 руб. в декабре 1998 года и 25 руб. в апреле 1999 года.

Читайте также
Дефолты в странах мира. Досье

Дефолт привел к краху крупных банков, активно участвовавших в операциях с ГКО, среди них — Инкомбанк, Мосбизнесбанк, СБС-Агро, Мост-банк и др. По оценкам Института экономики переходного периода, в этих кредитных учреждениях хранились от 37% до 68% всех депозитов россиян.

По расчетам Московского банковского союза, потери экономики России от кризиса в августе 1998 года составили $96 млрд. Из них корпоративный сектор потерял более $30 млрд, население — $19 млрд. Прямые убытки коммерческих банков составили $45 млрд. Валовой внутренний продукт сократился в два раза — с $404,9 млрд в 1997 году до $195,9 млрд в 1999 году. Инфляция по итогам 1998 года подскочила с 11 до 84,5%. В результате кризиса было подорвано доверие населения и иностранных инвесторов к российским банкам и финансовым обязательствам государства, а также к национальной валюте.

Долгосрочные последствия

Несмотря на разрушительные последствия дефолта, девальвация рубля позволила экономике России стать более конкурентоспособной. Из-за резкого снижения импорта начала развиваться промышленность страны, расширились экспортные возможности. Были приняты меры для улучшения собираемости налогов, в частности, в 2001 году введена плоская шкала налога на доходы физлиц размером в 13%.

Крах «пирамиды ГКО» способствовал и оздоровлению финансовой сферы. В 2000-х годах Россия резко сократила госдолг (с 2007 года он не превышает $70 млрд или 5% от ВВП), был создан институт стабилизационных фондов. Для сохранения вкладов физических лиц в 2003 году было учреждено Агентство по страхованию вкладов.

Дефолт в августе 1998-го: как это было? Рассказываем в 100 и 500 словах

обмен валюты

17 августа 1998 года Россия объявила дефолт по краткосрочным облигациям. После этого в стране разразился кризис: рубль к концу года обесценился в три раза, резко упал уровень жизни населения, банковская система была парализована на несколько месяцев.

Русская служба Би-би-си коротко (в 100 словах) и чуть подробнее (в 500 словах) рассказывает, как так вышло.

100 слов

Государственные краткосрочные облигации с высокой доходностью Россия начала выпускать в мае 1993 года. На полученные деньги правительство затыкало дыры в бюджете.

К середине 1997 года стало ясно, что денег от новых выпусков ГКО хватает только на выплаты процентов по старым.

В это же время в Азии разразился финансовый кризис. Инвесторы начали забирать деньги с развивающихся рынков, в том числе из России. Плюс начали падать цены на нефть.

17 августа 1998 года правительство объявило о заморозке выплат по ГКО на 90 дней. ЦБ перестал поддерживать рубль. Курс доллара взлетел с 6 рублей в августе до 20 рублей к концу 1998 года.

500 слов

В первой половине 1990-х годов после жесткого перехода к рыночной экономике встал вопрос о финансировании дефицита бюджета. Власти решили выпускать государственные краткосрочные облигации (ГКО).

Что это было?

Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.

Конец истории Реклама подкастов

ГКО выпускались на срок в 3,6 и 12 месяцев. Бумаги продавались по цене ниже номинала, а потом выкупались по номиналу. Если спрос на облигации был невысоким, цены снижались. Первые ГКО были выпущены в мае 1993 года.

Высокая доходность ГКО и небольшой срок их обращения позволяли инвесторам получать большие прибыли. При этом обслуживание такого долга обходилось для правительства дорого.

«Уже к середине 1997 года обслуживался только процент по долгу, а чистого привлечения практически не происходило. Это такой эффект пирамиды», — говорит глава центра структурных исследований РАНХиГС Алексей Ведев.

В то время страна жила не по средствам, считает экономист Андрей Нечаев, занимавший пост министра экономики в правительстве Егора Гайдара. «Подконтрольная коммунистам Дума печатала законы, совершенно не считаясь с возможностями бюджета, политически слабое правительство было не в состоянии этому противостоять», — писал Нечаев.

Власти несколько лет воспроизводили бюджетный кризис, говорил в 1997 году заместитель директора Института экономических проблем переходного периода Владимир Мау (сейчас — ректор РАНХиГС). По его мнению, бюджетный кризис был основным препятствием, мешающим притоку денег в экономику.

Кризис плюс кризис

Летом 1997 года в Азии начался финансовый кризис, который сопровождался обвалом нацвалют азиатских стран. Инвесторы, вложившие в быстрорастущие азиатские экономики большие средства, начали переводить свои деньги в более безопасные активы.

Паника со временем распространилась и на Россию, для которой присутствие нерезидентов на рынке ГКО было крайне необходимо — они обеспечивали значительную часть спроса на облигации.

К концу года экономику ждал еще один удар. Начался спад цен на нефть — один из основных экспортных товаров российской экономики.

В конце 1997 года экономисты заговорили о необходимости девальвировать рубль, курс которого поддерживался интервенциями ЦБ.

На тот момент обязательства перед нерезидентами на фондовом рынке и на рынке ГКО превышали 36 млрд долларов, а резервы ЦБ составляли лишь 24 млрд долларов (много денег уходило на поддержку рубля), писали экономисты Андрей Вавилов и Георгий Трофимов в статье «Я знаю, кризис будет» от 17 декабря 1997 года, за восемь месяцев до дефолта.

Не хватало 12 млрд долларов. Чтобы устранить дисбаланс, нужно девальвировать рубль на 25-30% или повысить доходность ГКО еще больше, иначе их просто перестанут покупать, писали экономисты.

Правительство в итоге пошло по второму пути. К началу декабря 1997 года средняя доходность ГКО выросла с 17-18% до 35-40%. Получалось, что обслуживание долга еще сильнее подорожало.

Дефолт и рост

В течение первой половины 1998 года кризис постепенно усиливался, а власти игнорировали призывы экспертов к девальвации рубля. В апреле новым премьер-министром стал Сергей Кириенко — молодой технократ.

14 августа президент Борис Ельцин пообещал, что девальвации не будет. Но через три дня Кириенко объявил, что выплаты по ГКО замораживаются, а торговля ими прекращается.

ЦБ отказался от поддержки рубля, и курс доллара в России взлетел с 6 рублей в августе до 20 рублей к концу года.

Из-за девальвации уровень жизни населения сильно снизился.

Но промышленности дешевый рубль помог. Девальвация сделала российские товары более конкурентоспособными. Объемы экспорта выросли, и уже в 1999 году начался экономический рост. Помог и рост цен на нефть.

«Девальвации не будет!» 25 лет назад Россия столкнулась с крупнейшим экономическим кризисом. Что привело к дефолту?

Экономическому кризису 1998 года, крупнейшему в новейшей российской истории, исполнилось 25 лет. Дефолт и девальвация стали одновременно тяжелейшим ударом по простым людям и основой для бурного роста в следующие годы. Спустя четверть века отношение к тем событиям двойственное: пока одни считают принятое решение преступлением, другие говорят об уроке, который успешно использовала молодая страна. Но и те, и другие признают, что случившееся стало сильнейшим ударом по доверию людей к власти. История дефолта — в материале «Ленты.ру».

— По поводу девальвации. Сейчас все говорят, будет девальвация или нет.
— Не будет.
— Не будет девальвации? Твердо и четко?
— Твердо и четко. И не просто я придумываю, или фантазия, или не хотел бы. Нет. Это все просчитано. Каждые сутки проводится работа и контроль.

Этот диалог первого президента России Бориса Ельцина с журналистом во время поездки в Великий Новгород вошел в историю. Он состоялся в пятницу, 14 августа 1998 года, а уже в понедельник, 17 августа, ровно четверть века назад, правительство объявило о дефолте и расширении валютного коридора, что немедленно спровоцировало обрушение рубля.

К 1 сентября курс упал с 6,3 рубля за доллар до 9,33 рубля, к 1 октября — до 15,9 рубля, а к 1 января 1999 года — до 20,65 рубля. Еще через год курс доллара достиг 27 рублей. За полтора года российская валюта обесценилась более чем в четыре раза при росте средней зарплаты в полтора раза — с 1051 рубля до 1523 рублей. Для сравнения: за следующие 20 лет рубль подешевел в три раза, а вот средняя зарплата выросла более чем в 30 раз.

Крах национальной валюты стал одним из самых ярких проявлений эффекта «черного августа» (цепь катастроф различного характера, которые происходят в стране в последний месяц лета) и породил в народном сознании устойчивое недоверие к риторике властей об экономической ситуации. Слово «дефолт» превратилось в синоним кризиса, а 1998 год воспринимается как финал провальной экономической политики 1990-х.

Экстренную ситуацию сопровождала лихорадочная смена премьеров. Сначала едва назначенного Сергея Кириенко попытался сменить бывший глава правительства Виктор Черномырдин, но его не приняла Госдума. На смену ему пришел Евгений Примаков, после чего расстрельную должность занял Сергей Степашин. И, наконец, ровно год спустя, 16 августа 1999 года кабинет министров возглавил Владимир Путин. Можно сказать, что именно последствия кризиса привели на вершину будущего президента России, ведь его назначение совпало с завершением экономического хаоса.

Утверждение кандидатуры Владимира Путина на пост главы правительства в 1999 году

А кто это сделал?

Чаще всего в тяжелых ситуациях в любой сфере жизни брать на себя вину за случившееся не стремится никто. Кризис 1998 года ничем не выбивается из общего ряда, так что в зависимости от уровня участия и личных взглядов политики, бизнесмены и чиновники приводят свои версии и перекладывают вину на своих противников или обстоятельства.

Если обобщать, то все объяснения укладываются в один из трех сценариев. В первом комментаторы считают, что кризис спровоцирован искусственно, возможно, с участием Запада, а его бенефициарами стали отдельные чиновники и олигархи. Этой версии в основном придерживаются спикеры левых взглядов — например, коммунист Владимир Федоткин.

Частично у такой версии есть поддержка и с другой стороны. Президент Ассоциации российских банков (АРБ), а в 1998 году ее вице-президент Гарегин Тосунян намекал, что проведенный таким образом дефолт оказался очень выгоден отдельным участникам рынка, которые буквально потирали руки. В свою очередь, Алексей Кудрин, на тот момент замминистра финансов, считает, что вину должен разделить и Международный валютный фонд (МВФ), который своевременно не предоставил необходимой помощи, причем не такой уж и большой.

Если бы МВФ увеличил наш резерв миллиардов (долларов) на 10 или 20, тогда этого обвала могло и не произойти. МВФ же сказал: получите 11 миллиардов, но только частями — 4,8 миллиарда долларов сейчас, а если будете себя хорошо вести, тогда в течение года, может быть, еще получите

Алексей Кудрин в 1998 году замминистра финансов России

Второй сценарий подразумевает, что винить особенно некого, состояние экономики делало девальвацию неизбежной, и вопрос был только в том, как именно и когда она случится. Например, Геннадий Меликьян, в 1998 году зампред правления Сбербанка России, признавал, что правительство и Центробанк держали курс искусственно и потратили все золотовалютные резервы, но утверждал, что в той политической ситуации они не могли действовать иначе. «Это была не их личная вина», — подчеркивал банкир.

Виктор Семенов, в 1998 году министр сельского хозяйства и продовольствия, добавлял, что когда формировалось правительство, все чувствовали себя заложниками ситуации и повлиять ни на что не могли. Другие участники тех событий и вовсе просили не искать виновных. «Никто. Это наша российская привычка — если что-то случилось, сразу искать виноватого. Кризис 1998 года был довольно широким явлением», — отмечал Евгений Ясин, в 1998 году министр без портфеля по экономическим вопросам, внутренним и внешним инвестициям.

Геннадий Зюганов

А вот сторонники третьей версии прямо обвиняют Госдуму, которую на тот момент контролировала КПРФ. В июле депутаты отказались утвердить антикризисный пакет законопроектов, отклонили первое предложение о кредите от МВФ и тем самым лишили правительство средств для платежей по обязательствам. Коммунисты, подчеркивают их оппоненты, отказывались понимать, что перед тем, как раздавать деньги, их надо откуда-то взять, и пытались выставить себя защитниками простого народа.

России нужно было сокращать бюджет, но Госдума делала все, чтобы этого не случилось. Левых в Госдуме было большинство, и именно они блокировали сокращение. Это были популистские, безответственные действия, которые имели место еще до 1998 года. Провести через Госдуму сбалансированный бюджет было невозможно. Его необходимость не понимали очень многие люди, даже отраслевики в правительстве. Всем хотелось получить из бюджета как можно больше финансов. Но людям мы тем более не смогли объяснить, что надо жить по средствам

Сергей Дубинин в 1998 году председатель Центробанка

Общими для всех версий остаются обвинения принимавших решения чиновников в непрофессионализме, что сложно отрицать. В конце концов речь шла о людях, которые получали образование в условиях плановой экономики, и каждый кризис был для них новым опытом.

Неумение, незнание и апофигизм. На кого только ни вешали: у нас же вот этот самый непрофессионализм и апофигизм сопровождается желанием на кого-нибудь повесить

Белла Златкис в 1998 году руководитель департамента ценных бумаг Минфина

Подвели Азия, нефть и жизнь не по средствам

Так или иначе экономический кризис стал сочетанием многих факторов и естественным следствием решений, принятых в предыдущие годы. Одним из важных обстоятельств, на которое российские власти повлиять никак не могли, стало резкое падение цен на нефть и газ, связанное с Азиатским финансовым кризисом 1997 года. Потрясения сократили мировой спрос и привели к оттоку капитала с развивающихся рынков.

Внезапный шторм в Азии ударил по и без того не слишком крепкой российской экономике 1990-х. По оценкам Центробанка, в 1998 году она потеряла 17,5 миллиарда долларов из-за снижения цен на основные экспортные позиции. Только по трем товарам — нефти, нефтепродуктам и природному газу — потери превысили 10 миллиардов долларов. При этом расходы бюджета были утверждены на уровне почти 500 миллиардов рублей, что на тот момент составляло около 80 миллиардов долларов.

Как утверждает пресс-секретарь Центробанка в 1998 году Ирина Ясина, регулятор ожидал, что баррель нефти будет стоить хотя бы 15 долларов, но в августе сырье продавалось по 8 долларов. По ее оценке, даже при цене 12 долларов на тот момент можно было бы проскочить кризис, но выручка от продажи нефти оказалась в два раза ниже запланированной.

Проверить это утверждение на практике невозможно, тем более что позднее эксперты признавали: популистская экономическая политика властей сама по себе не оставляла пространства для маневров.

В первую очередь речь идет об искусственном подавлении инфляции, чем занимался ЦБ. В 1997 году цены выросли всего на 11 процентов, а курс рубля удерживался на месте за счет растраты валютных резервов. Такую политику проводили на фоне низкой собираемости налогов, что усугубляло бюджетный дефицит. Впрочем, в его основе все равно лежали затраты на обслуживание госдолга, дошедшие до 34 процентов расходов.

А за них отвечала система государственных краткосрочных облигаций — знаменитые ГКО, займы под большие проценты на короткий срок, которые позднее сравнивали с финансовой пирамидой наподобие МММ.

К этой практике власти молодой страны обратились в 1993 году, после того, как в 1992-м напечатали денег и столкнулись с обвальной инфляцией. Первое, совсем небольшое, размещение трехмесячных облигаций прошло 18 мая 1993 года, причем по крайне низкой доходности — 100 процентов при инфляции в пределах 600-1000 процентов годовых (классические облигации должны как минимум быть выше инфляции, чтобы сберечь средства вкладчиков). Однако в октябре 1994 года Минфин уже продавал ГКО сроком обращения один год и под доходность 450 процентов, что в три раза выше действовавшей на тот момент ставки и в два раза выше инфляции.
В результате обязательства устремились вверх, платить вкладчикам приходилось гораздо больше, чем позволяла экономика.

В 1994 году долг вырос до 10,7 триллиона рублей (речь идет о неденоминированных рублях, в нынешних деньгах это 10,7 миллиарда рублей), в 1995-м — до 77 триллионов, что все еще было сравнительно небольшой суммой. Но затем случились выборы 1996 года, когда для победы Ельцина власти резко увеличили бюджетные расходы.

Социальные моменты стали главным оружием действующего президента в борьбе с оппозицией, за счет погашения долгов по зарплате и пенсиям он планировал вернуть уходящую популярность

Борис Ельцин

Новые расходы требовали резко увеличить заимствования, а это означало повышение ставок. Простыми словами — правительство пыталось получить как можно больше денег прямо сейчас, а ради этого обещало потом отдать во много раз больше. Тогда же власти отменили ограничения на вывоз капитала и допустили к ГКО иностранцев, которые ранее не могли вкладываться в российский госдолг напрямую. Чтобы заинтересовать их, ЦБ пообещал удерживать курс рубля на приемлемом уровне.

достиг внутренний долг России к началу 1998 года

Предложение получилось привлекательным. В конце лета доходность ГКО составляла 60-80 процентов годовых, такие цифры всегда интересны спекулятивному капиталу. Первым минусом оказалось фактическое превращение внутреннего госдолга во внешний, ведь при выплате внутреннего долга деньги остаются в стране, а если отдать внешний, то капитал из нее уйдет. Второй неприятностью стало увеличение величины долга в 3,5 раза — до 249 триллионов неденоминированных рублей на начало 1997 года, что составляло 12,4 процента ВВП. К началу 1998 года внутренний долг России, в котором уже было много иностранных денег, взлетел до 19,3 процента ВВП. В те же годы на сравнимых развивающихся рынках внутренний долг был в разы меньше — 3 процента от ВВП в Аргентине, 5 процентов в Мексике, 7 процентов в Польше.

Не все так однозначно

Те методы, что были выбраны, привели к безвыходной ситуации. Заемные средства вкладывали не в развитие предприятий, а тратили на социальные расходы. Чтобы финансировать платежи, по ним привлекался спекулятивный иностранный капитал, новые заимствования шли на платежи по старым, а ради продолжения банкета власти удерживали крепкий рубль вопреки задачам экономики. С другой стороны, иная финансовая политика грозила социальными потрясениями с далеко идущими последствиями — например, новый государственный переворот, война, распад страны, и делать тот или иной выбор все равно пришлось бы.

Между тем у оппозиции в Госдуме в 1998 году был веский моральный повод для отказа от сокращения бюджетных расходов, а именно — залоговые аукционы. Так называлась практика, в рамках которой власти брали в долг у бизнеса под залог стратегических предприятий и не возвращали средства (на такие цели даже не были заложены бюджетные расходы), лишаясь активов. Подобный формат приватизации стал законным после указов Ельцина, проведены аукционы были в период с 17 ноября по 28 декабря 1995-го. Ранее Госдума заблокировала приватизацию таких активов, то есть в Кремле сознательно обошли запрет.

В докладе Счетной палаты «Анализ процессов приватизации государственной собственности в РФ за период 1993-2003 годы» отмечалось, что активы, попавшие в частную собственность на тех аукционах, обошлись новым владельцам гораздо дешевле рыночной стоимости, а состязательность большей частью не предполагалась. Более того, банки выдавали кредиты из средств, которые ранее Минфин размещал на их счетах, причем после деньги шли не на счета ЦБ, а оставались в тех же банках на особых счетах, выделенных под правительственные нужды.

Таким образом, к 17 августа 1998 года в стране сложилось то, что называется идеальным штормом. Иностранные инвесторы стремятся уйти в защищенные активы из-за мирового кризиса и больше не верят в способность российской власти контролировать расходы. Нефтегазовые доходы рухнули, собираемость налогов низкая, выплаты по госдолгу чрезвычайно высоки, а оппозиция держит в уме, что ранее была обманута, и отказывается признавать реальность приближающегося кризиса.

Посмотреть в завтрашний день

В конце 1997 года Кремль и Белый дом транслировали в народ самые позитивные настроения. Региональные власти отчитывались, что долги по зарплате погашены. Ельцин утверждал, что 1997 год стал «годом политической стабилизации»: реальные доходы граждан растут, объемы строительства увеличиваются, а страна перешла к экспорту зерна.

Российский лидер хвалился, что страна пострадала от мирового финансового кризиса гораздо меньше, чем другие. Чубайс и другие реформаторы прогнозировали значительный экономический рост, а глава комиссии правительства по оперативным вопросам Борис Немцов заверял, что инвестиции вырастут на 20-30 процентов

Однако постепенно позитив сталкивался с реальностью. Уже к лету долги по зарплате вернулись (две трети работников в стране и столько же пенсионеров не получали выплат), годовой дефицит бюджета взлетел почти до пяти процентов ВВП, бастовали шахтеры, а нефтяники после отказа в налоговых послаблениях угрожали вывести людей на улицы.

Последнюю неделю перед дефолтом участники рынка провели интересно. Глава Центробанка Дубинин уехал с семьей отдыхать в Италию, а Кудрин «осматривал достопримечательности» в Великобритании, хотя финансовая ситуация становилась панической: 11 августа торги на Мосбирже остановили из-за падения котировок. Через два дня желающие купить российские ценные бумаги вообще исчезли с рынка, а известный финансист Джордж Сорос выпустил статью, где заявил о неизбежности девальвации рубля и заключительной стадии кризиса.

В правительстве этих явлений старательно не замечали. Еще в четверг, 13 августа, на заседании обсуждали вопросы ужесточения контроля установки кассовых аппаратов и усиления ответственности за неуплату налогов. Панику на рынке там называли чем-то «из области психологии», а не финансов. Ельцин с его «твердо и четко» повел себя таким же образом.

По словам Дубинина, ключевое совещание, где приняли решение о дефолте, прошло 15 августа

При этом формально президент не обманул. В заявлении не было слов «дефолт» и «девальвация». Речь шла о расширении валютного коридора (в переводе с экономического на русский, если рубль упадет в полтора раза, ему не будут мешать), заморозке выплат по ГКО и облигациям федерального займа с переменным купоном (ОФЗ ПК) до конца года и разрешении банкам затормозить на 90 дней исполнение обязательств перед иностранцами. Позднее было объявлено об односторонней реструктуризации облигаций на условиях, которые отличались для разного типа инвесторов. Полные выплаты смогли получить только физические лица и компании, которые обязаны были держать в портфеле ГКО или ОФЗ. Всем остальным условия заметно ухудшили — и по деньгам, и по срокам.

Жизнь после «конца света»

Второй менее чем за десять лет финансовый кризис стал шоком для населения. Ситуация с задержками по зарплате усугубилась, сбережения обесценились в несколько раз (хотя у тех, кто заблаговременно перевел все в доллары, был повод для праздника), а стоимость товаров взлетела. Причем резко выросли в цене и продукты питания — ведь в те годы страна критически зависела от импорта продовольствия по основным позициям. По итогам 1998 года инфляция достигла 84,5 процента, а в 1999-м составила 36,6 процента. В сентябре 1999 года российские власти официально попросили США предоставить в текущем году дополнительную продовольственную помощь, в том числе знаменитые «ножки Буша».

Бизнесмены и банкиры пострадали не меньше прочих. Рухнули более половины банков из числа тех, кого 17 августа назначили ответственными за обеспечение стабильности платежной системы. Владимир Потанин, в 1998 году совладелец банка «Онэксим», рассказывал, что до дефолта его состояние оценивалось в миллиард долларов, а всего за одну ночь он превратился в должника, который обязан вернуть большую сумму.

Однако все позднейшие оценки кризиса свидетельствуют, что экономике он пошел только во благо и обеспечил бурный рост в следующие годы. Шоковая терапия научила чиновников, банкиров и бизнесменов осторожности, а дешевая рабочая сила позволила сделать выгодными отечественные производства, то есть начать импортозамещение. Через десять лет после дефолта Доминик Гуалтиери, на тот момент управляющий директор Альфа-Банка, подчеркивал, что вначале кризис казался нокаутом, но затем пришло понимание перспектив.

Дефолт 1998 года стал главным фактором будущего успеха России. Мы стали жить по средствам, более ответственно подходить к фискальной политике. Министерство финансов сейчас является одним из самых жестких и эффективных в России и на развивающихся рынках

Доминик Гуалтиери в 2008 году управляющий директор Альфа-Банка

Конечно, важную роль сыграли длительный рост цен на нефть и понимание значения экспорта сырья для страны, что привело к созданию Фонда национального благосостояния (ФНБ), стабилизирующего ситуацию при серьезном падении нефтяных котировок. Спустя четверть века сбалансированность бюджета по-прежнему остается священной коровой для российских властей. За нее отвечает как низкий уровень госдолга, так и крайне осторожное увеличение дефицита бюджета даже в условиях кризиса. Такой подход помог относительно безболезненно, по крайней мере по сравнению с 1998 годом, пройти кризисы 2008-го, 2014-го и 2020 года, хотя они и сопровождались падением цен на энергоресурсы.

Эпоха недоверия

Поиск виноватых, который за давностью лет вряд ли уже приведет к каким-то новым открытиям, неизбежно оставляет в тени один важный фактор, которым в России принято пренебрегать. Речь идет о доверии общества, рост которого с точки зрения ряда экономических теорий влияет на ситуацию в экономике и благосостояние граждан. В соответствии с опросом World Value Survey за 1999 год, в первой пятерке стран по этому фактору были Дания (66,5 пункта), Швеция (66,3 пункта), Норвегия (65,3 пункта), Нидерланды (60 пунктов) и Финляндия (57,4 пункта).

Россия с результатом 23,9 пункта из развитых европейских стран опережала только Францию, на результате которой сказались традиции (французы считаются самой часто протестующей нацией в мире). Как показали дальнейшие исследования, повышение индекса на один процент в конце 20 века добавляло 659 долларов в ВВП на душу населения через пять лет.

Экономический рост России в XXI веке доказал, что основные принципы рыночной экономики, заложенные в 1990-е годы, были верны. Но с точки зрения доверия — причем даже не всего общества, а основных участников экономических отношений — к 1998 году в стране была катастрофа.

Кремль не доверял оппозиции, которую в те годы представляли коммунисты в Госдуме, и подозревал ее в желании усилить протестные настроения и захватить власть. Из-за этого правительство тратило средства не на производство, а на социальные нужды — зарплаты и пенсии. Одновременно, чтобы не допустить волнений в народе, власти начали завышать курс рубля и искусственно ограничивать инфляцию, что легло на только начавший развиваться бизнес дополнительным бременем.

В известной газете под названием «Не дай Бог!», запущенной перед выборами 1996 года, утверждалось, что если не Ельцин, то страну ждут голод, гражданская война и новый распад. Так идеологически сиюминутные расходы выглядели оправданными: сначала нужно победить врага, а экономикой займемся потом.

Оппозиция не доверяла Кремлю и младореформаторам, определявшим в те годы экономическую политику страны. За их методами видели стремление к личному обогащению за счет народа и продаже ценных государственных активов. Как итог — любые предложения урезать расходы бюджета воспринимались в штыки, займы в МВФ казались сдачей суверенитета, а мучительный переход на рыночные рельсы — предательством.

Иностранцы не доверяли российским властям в целом, понимая, что реально происходящие в экономике вещи скрыты, а позитивные обещания властей не подтверждаются результатами. При всех заявлениях о демократии и блестящих перспективах качественные инвесторы видели жизнь не по средствам и рост популистских расходов, так что рисковать соглашался только спекулятивный капитал. Он-то и сбежал при первых же признаках масштабного кризиса, зафиксировав доход. Российский бизнес ощущал, что государство рассматривает его как дойную корову. Налоги для исполнения фантастических обещаний росли, условия работы не улучшались, а лучшие активы уходили избранным участникам рынка.

У каждого, кто высказывал претензии, были свои основания, а вопрос, кто начал обманывать первым, не решить никогда. Общим остается только то, что когда никто никому не доверяет, борьба с противником и забота о личной выгоде ставят интересы страны на второй план.

Простые люди, конечно, тоже никому не верили, но повлиять на ситуацию и как-то позаботиться о себе не могли. Хотя некоторая стабилизация по зарплатам, пенсии и инфляции в 1996 и 1997 годах породила надежду, что основная стадия кризиса позади и дальше будет лучше. Ведь чиновники по телевизору объясняли, что экономика оказалась удивительно устойчивой, все находится под контролем и просчитано, иностранные партнеры надежны, а в стране скоро ожидаются реальные изменения.

Некоторые преимущества демократии

Еще одним популярным местом в рассуждениях о кризисе остается обвинение в нем демократии как таковой. С этой точки зрения именно большое количество противоборствующих политических сил и отсутствие твердой руки сделали возможной социальную катастрофу. В 1998 году население огромной страны за несколько дней обеднело в два-три раза, но Кремлю не пришлось жестко гасить бунты, вводить чрезвычайное положение, выводить на улицы дополнительные силы милиции и войска. Устойчивость центральной власти не пострадала. Граждане восприняли происходящее относительно спокойно, сама возможность высказываться и критиковать позволила выпустить пар.

Для примера: в 2001 году в Аргентине аналогичные российским события привели к чрезвычайному положению, гибели десятков человек во время протестов и в итоге — к отставке президента. Экономический кризис в те же годы в Эквадоре завершился государственным переворотом.

И даже если считать аналогии с Латинской Америкой не совсем корректными, остается пример 1991 года. Тогда в отсутствие официальной оппозиции и при полном контроле средств массовой информации в СССР была проведена денежная реформа, известная как павловская — по фамилии премьер-министра Валентина Павлова.

Она подразумевала обмен купюр достоинством в 50 и 100 рублей за три дня, причем не более 1000 рублей, повышение цен на многие товары и ограничение на снятие средств со счетов. Как и в 1998 году, власти — и сам Павлов, и глава Госбанка СССР Виктор Геращенко — за несколько дней до ее объявления заверяли, что никакой реформы не будет.

Фактически реформа носила конфискационный характер и была необходима на той стадии деградации советской экономики. Но твердая рука КПСС, не терпящая инакомыслия, в итоге оказалась слабее невидимой руки рынка, и спустя полгода страна перестала существовать. Через семь лет кризис 1998 года преподал власти второй урок на тему губительности смешивания экономики с политикой и решения сиюминутных задач в ущерб стратегическим. Тогда уроки были усвоены.

Дефолта не будет: какие уроки вынесла Россия из финансового шторма 1998 года

Завтра исполнится 25 лет с момента дефолта 1998 года. Круглая дата пришлась на период нынешнего ослабления рубля и резких решений ЦБ с ключевой ставкой. Четверть века назад в России был жесточайший финансовый кризис: девальвация и дефолт по государственным ценным бумагам. Обозреватель «Татар-информа» Альберт Бикбов оценивает риски текущего дня.

Скопировать ссылку

Почему произошел дефолт 1998 года?

В понедельник, 17 августа 1998 года, Правительство России и Центральный банк объявили о техническом дефолте по основным видам государственных ценных бумаг. Позже ЦБ фактически отказался от поддержки курса рубля. Если 15 августа 1998 года официальный курс за доллар США составлял 6,3 рубля, то 1 сентября 1998 года — 9,33 рубля, а 1 октября – 15,9 рубля. Ураганная девальвация рубля – всего за пару месяцев он упал почти в 3 раза.

Почему это произошло? Дефолт и девальвация были абсолютно закономерными в силу целого ряда взаимосвязанных причин:

Низкие мировые цены на нефть. В 1980-х годах стоимость рухнула из-за кризиса перепроизводства: с $37 за баррель на пике в 1980 году (около $105 – в ценах 2018 года) до $10 ($30 – в ценах 2018 года) в 1986 году. В июне 1998 года нефть торговалась на уровне $11 за баррель. Для молодой российской экономики, зависящей от цен на энергоресурсы, такие низкие нефтяные цены оказались фатальными.

Плачевное состояние российской экономики. После распада СССР экономические реформы не спасли, а скорее усугубили ситуацию. Россия прошла через период экономической дезинтеграции – были разорваны десятки тысяч производственных цепочек, потому что у каждого крупного предприятия были десятки и сотни заводов-смежников по всему Союзу. Предприятия закрывались тысячами, людей выбрасывали на улицу или не платили им зарплату, соответственно, терялись налоговые поступления. Плюс бушевала гиперинфляция, достигающая в начале 90-х порой трехзначных-четырехзначных цифр.

Безответственная бюджетная политика. Из-за плохого состояния экономики доходы бюджета снизились, по подсчетам известного экономиста Евгения Ясина, на 40%. Тем не менее Государственная Дума продолжала из года в года принимать несбалансированные бюджеты, то есть расходы не обеспечивались доходами. Более того, бюджетные расходы страдали необоснованностью и раздувались, главным образом из-за политических амбиций депутатов. Из-за этого случился хронический дефицит бюджета, который необходимо было как-то закрывать.

Пирамида ГКО. Закрывать дефицит бюджета ошибочно решили через наращивания государственного долга путем эмиссии государственных долговых бумаг (ГКО). В условиях высоких процентных ставок (из-за инфляции) государству приходилось очень много платить держателям этих бумаг. Например, в середине 1998 года доходность ГКО удвоилась и составляла 49,2%. Такие высокие проценты государство могло оплачивать только от продажи новых госбумаг, то есть возникла классическая саморасширяющаяся финансовая пирамида с закономерно проглядываемым итогом – крахом.

Финансовый кризис в Юго-Восточной Азии 1997–1998 годов. Он-то как раз и выступил триггером для обрушения пирамидальной конструкции государственных заимствований. Из-за этих событий иностранные инвесторы к августу 1998 года просто перестали инвестировать в долги развивающихся стран, в том числе и в Россию. Массовый выход иностранцев из российского долгового рынка привел к неспособности правительства обслуживать выплаты по госбумагам, что и называется словом «дефолт».

Почему повторения истории с дефолтом не будет сейчас

Увы, но девальвация де-факто состоялась и сегодня. С начала года рубль упал по отношению к доллару на 43,5% в силу наращивания импорта и снижения экспорта. Теперь о дефолте. Россия имеет необходимые финансовые ресурсы, стране дефолт не грозит, уроки прошлого хорошо изучены. Напомню, что дефолт – это отказ или невозможность исполнения обязательств. Называем причины, почему ситуация сегодня принципиально другая.

Крайне низкий уровень государственного долга. Государственный долг РФ на начало 2023 года на весьма комфортном уровне в 15,1% ВВП. Сравните сами: уровень госдолга к ВВП в России в 1998 году был 68%. Кстати, уровень госдолга США сейчас составляет 107% к ВВП.

Стабильное состояние российской экономики. Россия успешно справилась с самой мощной в истории волной санкций, введенных против нее рядом стран. Главной фундаментальной причиной этого стал в целом рыночный характер российской экономики и высокая адаптивность российского бизнеса. Преимуществом России является протяженная граница со странами, которые не присоединились к санкциям, что ограничило их эффект.

По итогам второго квартала 2023 года Банк России констатировал, что ВВП РФ растет быстрее, чем ожидалось. В прогнозе регулятора это отражено как изменение прогноза динамики ВВП с 0,5-2% на 2023 год до 1,5-2,5%. По оценке Банка России, восстановительная фаза развития российской экономики в целом завершена. Дефицит бюджета России в 2023 году ожидается на уровне 2,9 трлн, или 2% ВВП, что не является критичным для каких-либо движений в сторону дефолта. В 1998 году дефицит бюджета составлял около 5% ВВП.

Девальвация, разумеется, доставит неприятные последствия для российской экономики, но они не будут фатальными. Их должна купировать очень жесткая денежно-кредитная политика (ключевую ставку уже подняли до 12%), ряд решений по валютным интервенциям, а также низкий уровень внешних заимствований и почти полное отсутствие иностранных инвесторов на российском долговом рынке. Да, будет тяжело с подъемом инфляции, но с ней у нас научились эффективно бороться – вспомните, с каких диких величин инфляции у нас начиналась российская экономика.

При каких обстоятельствах сейчас был бы дефолт?

Разумеется, почти при тех же, что и в 1998 году. Это полная открытость долгового и фондового рынка для иностранных инвесторов. Огромный дефицит бюджета и финансирование его через выпуск госбумаг. Неумение правительства и Центробанка совладать с инфляцией (например, не поднимать ключевую ставку). Плюс плачевное состояние экономики, прямо по мечтам западных политиков («российская экономика должна быть разорвана в клочья»). Плюс длительный период крайне низких мировых цен на ископаемые ресурсы.

Как видите, этих обстоятельств сейчас даже близко не наблюдается.

Следите за самым важным в Telegram-канале «Татар-информ. Главное», а также читайте нас в «Дзен»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *